— Сколько тел обнаружили? — с трудом справляясь со ртом, который сводило судорогой, спросил Игнатьев следователя.
— А кто был в доме в момент вашего ухода? — вопросом на вопрос ответил следователь.
Игнатьев оторвал руки от лица и в бешенстве одарил пожилого следователя таким взглядом, что более впечатлительного человека со стула бы как ветром сдуло. Но Зосима Иванович вовремя остановил себя. С точки зрения этого следователя, все правильно. Он приехал черт знает откуда, какой-то двоюродный брат. Пожил неделю, а потом вышел погулять в разгар семейного торжества, заметьте. И тут в доме случился пожар. Причем такой, что не спасся ни один человек. Все правильно, он бы сам назвал в такой ситуации этого странного родственника первым подозреваемым.
— Хорошо, — сказал Игнатьев, скорее самому себе, чем следователю. — Простите, вы назвались, но я… из-за всего этого… не запомнил.
— Старший следователь Пугачев Иван Трофимович.
— Хорошо, Иван Трофимович, давайте работать. Мне можете верить, хотя мое поведение и может показаться вам странным. В доме был хозяин — Сергей Михайлович Никольченко. Он мне приходится двоюродным братом по линии матери. Еще там была его жена Галина Витальевна Сиротюк. Затем ее родители Виталий Иванович и Лидия Петровна. Младшая сестра Галины с дочкой. Сестру зовут… звали Ирина, дочку — Алена. Вот, собственно, и вся компания. Праздник там был семейный, годовщина свадьбы.
Игнатьеву хотелось задать несколько вопросов, но он мужественно держался, понимая, что сначала придется ответить на все вопросы следователя, а потом уж…
— И все, вы точно помните? — голос следователя звучал бесстрастно.
— Да, разумеется, а почему вы спрашиваете?
— Вы были сильно выпивши, Зосима Иванович?
— Нет, две рюмки водки за весь вечер. Простите, с восьми до… девяти или до половины десятого.
— Почему же вы не выпили больше? Казалось бы, семейный праздник, сидели по-родственному. Обычно во время таких гулянок алкоголь льется рекой. Может, вы испытывали какое-то чувство неприязни к кому-то из присутствующих, у вас не было настроения пить?
— Я вас понял, Иван Трофимович. Ничего такого не было. Это были прекрасные добрые люди, с которыми у меня сложились на всю жизнь превосходные отношения. Делить нам нечего и ссориться не из-за чего. А воздерживался я по простой причине. Я стал слишком много употреблять, вот и начинаю брать себя в руки, держаться, так сказать, в рамках. Кстати, по этой причине я и ушел раньше, чем кончилось застолье, чтобы не искушать себя. Сразу постараюсь предвосхитить парочку вопросов, которые вы захотите мне задать. Никакого намека на ссору в компании не было, неисправной электропроводки в доме тоже не было, потому что Никольченко все хозяйство содержал в полном порядке. Открытого огня никто не разжигал и не собирался.
Дальше пришлось рассказывать о Марине и об их отношениях. И о том, что ни у кого в поселке не было неприязненных отношений с хозяевами сгоревшего дома. Игнатьев решил уже, что допрос заканчивается, но следователь взялся за новую тему. Теперь она касалась самого Игнатьева, причин его приезда, обстоятельств увольнения из органов.
— Согласитесь, — попытался следователь говорить доверительно, — вы родились, выросли и всю жизнь прожили в Кабардино-Балкарии. Там вы работали, там у вас квартира, гараж, машина, друзья, знакомые. Иными словами — родные до боли места. И вы все бросаете и приезжаете сюда, в незнакомые для вас места, в поисках работы. Неужели там найти работу было бы сложнее?
— Это вы очень хорошо сказали, что места там родные до боли. Вот от этой боли я и убегал, если уж так выражаться. А здесь… здесь я хотел попытаться начать новую жизнь.
— Скажите, вас из органов внутренних дел уволили за какие-то нарушения или вы сами уволились?
— Пошлите запрос, и вам придет однозначный ответ, — отрезал Игнатьев, которому отношение к нему следователя давно перестало нравится. А уж такой поворот в теме и подавно.
— Мне бы хотелось услышать ответ из ваших уст. А запрос — это бездушная казенная бумажка.
— Послушайте, Иван Трофимович! — лицо Игнатьева стало наливаться кровью. — Если вы мне не верите, подозреваете меня в совершении преступления…
— Какого преступления? — сразу ухватился за фразу Пугачев. — О каком преступлении вам известно?
— Вы что, забыли, что я в прошлом майор полиции, что у меня за спиной десятки лет работы в органах? Что вы меня на словах ловите? Я уверен, что совершено преступление, что это не случайное возгорание. Я ума не приложу, кто и почему это совершил, нет у меня никаких версий относительно мотивов преступления, но это не несчастный случай. И там погибли близкие мне люди!
— Не надо истерик, майор, — строго сказал Пугачев. — Держите себя в руках. И еще. Извините, но мне придется вас пока задержать. Вы не новичок, сами понимаете, какие существуют правила. Вы не местный, живете черт знает где, здесь проездом. И вы очень важное звено на сегодняшний день.
— Хорошо, — устало кивнул Игнатьев. — Ответьте хоть на один вопрос: все погибли, живых не осталось?
