Иван Трофимович посмотрел Игнатьеву в глаза и отрицательно покачал головой.
В камере дежурной части Управления, которая в обиходе называется обезьянником, Игнатьев, обессиленный, сел на лавку и снова сжал голову руками. Какой-то алкаш сунулся было за сигаретой, но нарвался на такой взгляд, что решил убраться в дальний угол. Игнатьев сидел и твердил про себя только одно: «Я найду их, Сережка, найду! Я клянусь тебе, что найду!»
Кадашкин сидел в своей машине посреди поля, свесив ноги из кабины, и слушал рассказ Черепанова. Сергей Сергеевич пожевывал травинку, смотрел на далекое облачко в небе и старался, чтобы никто не заметил, что его временами передергивает. Но дослушать надо. И надо потом вопросы задавать, лично убедиться, что точно никаких свидетелей не осталось. Еще лучше было бы вчера пойти с ребятками Черепанова, но… Кадашкин передернул плечами и поморщился.
— Что, Сергей Сергеевич? — поинтересовался Черепанов, который наблюдал за шефом и эту реакцию заметил. — Что-то не так?
— Мальца-то зачем было душить, девочку спящую ножом тыкать? Удовольствие, что ли, получаете?
Черепанов некоторое время презрительно смотрел на Кадашкина. Этот человек ему никогда не нравился. Это было давно, лет, наверное, пять назад. Тогда Остапенко сказал, что подчиняться он будет теперь вот этому человеку и выполнять все его приказы. Черепанову новый босс сразу не понравился. Причем всем: и какой-то неопрятной внешностью, и тем, что губы всегда мокрые от слюны. И тем, что когда говорит, то склоняет голову, как будто поглубже в глаза хочет заглянуть. В душу. Психолог хренов!
И сейчас Черепанов специально все рассказывал в красках о том, как они все-таки выследили Садовскую, как ему доложили, что она в доме этого бывшего мента, который теперь подвизался частным детективом. Как сам Кадашкин тогда испугался, что она все расскажет и этот Никольченко мгновенно подключит все свои связи. И как Кадашкин, брызгая слюной, велел тут же собирать всех бойцов, отправляться туда в поселок и вырезать всех, чтобы никаких свидетелей.
Теперь сиди и слушай, ухмылялся про себя Черепанов, слушай, как основательно убивали людей в доме, как нашли Садовскую на втором этаже вместе с хозяином, как она визжала, что никому ничего не рассказала и не собиралась рассказывать, умоляла пощадить. А потом начала угрожать, что у нее высокие покровители, что им самим не жить, если только ее тронут.
— И кто же этот покровитель? — встрепенулся Кадашкин. — Она назвала?
— Да треп это все! — махнул Черепанов рукой, не поняв реакции шефа. — Нет у нее никого, уж вы-то знали бы. А насчет детей в доме — это вы зря. Ты же сам мне задачу ставил бойцов подготовить так, чтобы на любое задание с ними можно было идти и чтобы повязать их всех кровью. Вот и психологическая подготовка. И ответить за такое в случае чего придется очень серьезно.
— Типун тебе на язык, — проворчал Кадашкин. — Дальше говори. Никто из соседей в огонь не бросался, ничего не вытаскивал из дома?
— Нет, я человека оставлял, он до приезда пожарных там в толпе терся. Да и полыхало так, что к забору не подойдешь, не то что в дом лезть.
— Ладно, дело сделано, — кивнул Кадашкин.
Он уселся на сиденье, завел мотор и двинулся в сторону города. Сказать, что внутри у него остался неприятный осадок, — значит ничего не сказать. Кадашкина подташнивало, его трясло, как в лихорадке. Сволочь бритая, Череп долбаный! Надо было обязательно так красочно все рассказывать? И сам хорош, мог бы пресечь, так нет же, мы в крутое начальство играем, которому все нипочем.
Кадашкин старался не думать о том, что раньше ему не доводилось отдавать таких конкретных приказов, как вчера. Раньше он ставил задачу в общем: пригрозить, припугнуть так, чтобы человек до конца жизни икал, просто убрать. А вчера ему пришлось приказать убить абсолютно всех в доме, а дом поджечь. Так было проще все представить как несчастный случай. И что такого, что там были дети, злился на себя Кадашкин, я, что ли, в этом виноват? Я детей не приказывал убивать! Я не знаю, что они должны были сделать с детьми, не мое это дело, а их. Сука Череп! Специально ведь стал все рассказывать. Мстит, что меня ему в начальники Остапенко поставил. Вот ему бы и мстил, урод!
Недовольство не случайно переключило мысли на Остапенко, потому что сейчас предстояло ехать к нему с докладом. Вчера Кадашкин очень коротко сообщил, что нашли Садовскую, что он все дела с нею решит. Теперь придется рассказывать, как он все «решил», а в голове будет рисоваться картина, как эти уроды Черепанова убивали детей.
