«Эх, жаль, что у Трегубенкова алиби, подтвержденное ребятами Кири. Какой мотив для убийства Дубовицкого! Ревность. Классика!»
– Подожди, а разве это не правда? – удивленным тоном спросил Илларион. – Я, правда, один раз видел твою супругу, но скажу тебе честно, ее внешность и в самом деле заслуживает всяческих похвал.
– А сколько это мне стоит, ты знаешь? Все эти ее походы к косметологу, массажисту, маникюр, педикюр, обертывания, еще какая-то хрень… Знаешь, в какую сумму это все выливается? – возмущался Трегубенков непомерными тратами на супругу.
– Ну, а ты как хотел? Женился на молодой – плати. Деньгами, нервами, здоровьем. Выбрал красавицу – плати еще и невыясненным будущим и, не дай бог, конечно, и нервными срывами, – нравоучительным тоном изрек Илларион.
– Да все это, Ларик, я прекрасно понимаю и знаю! Знаю, что Дубовицкий гораздо моложе меня. И положение занимает высокое по сравнению со мной. Как же, директор театра! – с плохо скрываемой завистью воскликнул Трегубенков.
– Занимал, Костя, занимал Дубовицкий высокое положение, – поправил Илларион.
– И баб у него полно! Так нет же! Зарится на чужое! – все никак не унимался Трегубенков. – А ты, Ларик, сделал так, что в нашем проекте с зарубежными проектами этот Дубовицкий мной руководил! Даже в этом он меня обошел!
– Так, все, хватит! Кончай ныть! – прикрикнул Илларион. – Дубовицкого больше нет! Нет его и все тут! Его функции автоматически переходят к тебе. Теперь ты будешь руководить этим проектом. Потому что посторонние мне в этом деле не нужны. Так что приготовься к тому, что будешь работать за себя и за того парня, как в песне поется. Оплата будет идти прежняя. Однако через пару месяцев ты станешь директором театра.
– Ты это серьезно, Ларик? – с настороженностью в голосе спросил Трегубенков.
– Серьезнее некуда, – заверил его Илларион. – Ну, как тебе такой поворот?
– Даже и не знаю, что тебе сказать, – растерянно произнес Трегубенков.
– Вот как? – удивился Илларион.
– То есть я, конечно, рад, и даже очень, – начал Трегубенков, но Илларион его прервал:
– Ты радуйся, но все же держи ухо востро, как говорится.
– К чему это ты, Ларик?
– А я это к тому, чтобы ты заранее подумал, что будешь рассказывать полиции, если они еще раз станут тебя допрашивать. Ведь этот твой демарш, относительно Дубовицкого на фуршете, видели многие. Ты это имей в виду. Придумай что-нибудь поубедительней, если всплывет эта тема. И вот еще о чем я хочу тебя предупредить. Чтобы ты ни словом не обмолвился про меня. Ты понял?
– Ну да, понял, – с испугом произнес Трегубенков. – Да, Ларик, а что, эта дама, ну, Алевтина Матвеевна, она разве не знает про то, что Дубовицкий убит?
– Нет, не знает. Она знает только то, что ей положено знать, и ничего сверх этого. Да, предупреждаю тебя: ты поменьше с ней разговаривай. И, боже упаси тебя что-то с ней обсуждать. Это приказ, понял?
– Конечно, конечно! – торопливо проговорил Трегубенков. – Но ведь… про убийство Дубовицкого в новостях было!
– Ты думаешь, она новости смотрит? – фыркнул Ларик. – И вообще, забудь, это не твоя проблема. Понял? Если что, я сам с ней разберусь.
– Да-да, разумеется! – покивал Трегубенков.
– Ну вот и ладно. Когда останется три дня до отправления, представь ее отъезжающим на гастроли. Я тебе скину номер ее телефона, позвонишь ей. На вот, возьми папку, в ней находятся все документы для поездки. Послезавтра отправишься к Илье Прокопенко, он является руководителем ансамбля бального танца. Документы ему передашь, он все знает, не первый раз отправляется. Да, вот еще что скажи: ты с ним договаривался, когда в последний раз мы на гастроли их вывозили? Ты или Дубовицкий?
– Я с ним говорил, – поспешно сказал Трегубенков.
– А, ну вот и замечательно. Стало быть, ты все уже сам знаешь. Еще раз, Костя, тебя предупреждаю: не болтай лишнего. Иначе… Ну, ладно, у меня еще дела есть. А ты отправляйся к своей ненаглядной женушке. Да, кстати, ты, случаем, не проболтался своей красотке о нашем проекте?
– Да нет, конечно! О чем ты говоришь? Да ей все по фиг. Кроме своих спа-салонов, ее больше ничего не интересует.
– Вот и хорошо. Ну, пока, Костя.
– До свидания, Ларик.
Совсем скоро к своей машине проследовал Трегубенков. Спустя несколько минут из салона вышел еще один тип, по всей видимости, Илларион. Это был мужчина лет сорока, низкорослый, довольно полный, с крупным мясистым лицом и довольно редкими темными волосами. На нем был светло-серый костюм, синяя рубашка с галстуком и дорогие ботинки из крокодиловой кожи. Впрочем, дорогими были не только ботинки, но и костюм, а также аксессуары: запонки и зажим-держатель для галстука. Мужчина проследовал к автомобилю – дорогущему «Майбаху». Разумеется, я сфотографировала номера авто да и самого Иллариона. Стоило ему уехать, как я помчалась к входу в салон. Надо по свежим следам пообщаться с Алевтиной! Насколько я поняла, она совершенно не желает участвовать в вывозе девиц за рубеж. Сейчас дамочка в растрепанных чувствах. Вдруг что-нибудь расскажет?
– О, вы снова к нам! – удивилась администратор за стойкой.
