– Так уж и ничего? – Я укоризненно покачала головой. – Вы сейчас, Алевтина Матвеевна вводите меня в заблуждение, причем намеренно. Зачем вы скрываете очевидное? С какой целью? Вы ведь почти каждый месяц выезжаете с девушками за границу. Вы их сопровождаете в этих поездках. Или вы забыли? Своим некорректным поведением вы только усугубляете и без того незавидное положение своего племянника. Да и свое собственное тоже. Очень вероятно, что Игорю Леонидовичу угрожают серьезные неприятности, мягко говоря. А возможно, кое-что и похуже. Причем речь идет не только и не столько о тюремном сроке.
– Хватит! Перестаньте! Умоляю вас! – Куприянова схватила меня за руку. – Я же сказала, что отдам вам все, что у меня есть! Заберите клуб, особняк, квартиры! Забирайте все, что хотите. Но, пожалуйста, я вас заклинаю, не трогайте Игорька, не убивайте его!
– Еще раз повторяю, Алевтина Матвеевна, если вы еще до сих пор меня не поняли. Мне необходим ваш гастрольный бизнес. Понимаете, ваш бизнес, который связан с выездом за рубеж театральных коллективов, – снова решительным тоном произнесла я. – Теперь вам понятно, что я от вас хочу?
Я говорила предельно четко, проговаривая каждое слово буквально по слогам.
– Да вы бредите! – фыркнула женщина. Молодец, сильна. Но думаю, у меня найдется весомый аргумент. Я медленно, методично перечисляла фамилии девчонок, вывезенных за рубеж: на память не жалуюсь.
– Помните, о ком идет речь, Алевтина Матвеевна? – пригвоздила я собеседницу. – И они не вернулись. А две из девушек находятся в розыске. Понимаете, о чем я?
И это окончательно добило Куприянову. Она сползла с кресла на ковер и, закрыв лицо руками, зарыдала.
– Прекратите истерить, – грубо прервала я ее рыдания. – Вы взрослая женщина, стало быть, отдаете себе отчет в своих действиях. Или, по крайней мере, должны понимать, что делаете. Повторяю уже в который раз: меня интересует исключительно ваш зарубежный бизнес.
– Но это не мой бизнес, – сквозь рыдания проговорила Куприянова. – Ради бога, верните мне Игоря! Оставьте его! Я вам отдам все, что имею!
– Вы говорите, что гастрольный бизнес вам не принадлежит, Алевтина Матвеевна? – спросила я.
Женщина молча утвердительно кивнула, не в силах говорить.
– Хорошо, поверю вам. Но скажите, чей же тогда это бизнес? Назовите мне имя того, кто владеет этим делом? Кто именно имеет куш за гастрольные поездки за рубеж? Кто их организует? Кто всем этим заправляет, наконец?! – я закидала вопросами Алевтину Куприянову. – Не молчите же, черт вас возьми! Иначе я всерьез подумаю, что вам безразлична судьба вашего племянника!
– О боже! Господи, помоги! Я не получаю за это ничего! Я не знаю ничего из того, о чем вы меня спрашиваете! И все это придумала не я! Я не могла отказаться! Мне пришлось! Только ради Игоречка, только ради него! А теперь он в опасности! Значит, все напрасно! Поверьте, – Куприянова повернула ко мне залитое слезами лицо, – я совершенно не в курсе того, сколько он выручает за продажу девушек. Я отвожу их на место и передаю ему кредитку, вот и все! Сама я не получаю ни копейки! Все, абсолютно все, этот бизнес полностью и целиком принадлежит ему! Поверьте мне, умоляю вас!
– Да кто этот «он»? Назовите мне, наконец, его имя! – потребовала я.
– Это Прихожденков! Илларион Викторович! – выкрикнула Куприянова. – Пожалуйста, я все отдам, вам, ему, кому угодно. Тому, кто спасет моего племянника, моего Игорька! Все отдам, все исполню, что потребуется! Что вам еще от меня нужно?
– Давайте пока просто поговорим, Алевтина Матвеевна, – предложила я. – Перестаньте рыдать.
Я помогла Куприяновой подняться и вновь усадила ее в кресло. Постепенно женщина успокоилась и, кажется, овладела собой настолько, что можно было возобновить допрос.
– Послушайте меня, Алевтина Матвеевна, – начала я, – давайте поступим следующим образом. Я сейчас задам вам ряд вопросов, а вы правдиво на них ответите. Все без утайки. Готовы?
– Да, – тихо ответила Куприянова.
– Кто организовал бизнес с гастрольными поездками за рубеж? – спросила я.
– Прихожденков, – ответила женщина.
– Какую цель преследовали эти поездки? Зачем девушки выезжали за границу под видом гастролей?
– Их продавали в публичные дома, чтобы они занимались там проституцией.
– Стало быть, этот бизнес представлял собой элементарную торговлю людьми? Девушек превращали в сексуальных рабынь? Это так? – допытывалась я.
– Да, это так, – как эхо, повторила за мной Куприянова.
– А в чем заключалась ваша задача? Какую функцию выполняли вы в этих поездках?
– Я была их сопровождающей. У меня на руках находились все документы. Я отдавала паспорта девушек Дмитрию Леденееву, – объяснила Алевтина Куприянова.
– Кто это такой? – спросила я.
– Он представляет принимающую сторону, он является партнером Иллариона Прихожденкова. И от Леденеева я получала оплату за гастроли, то есть кредитную карту.
– Вы передавали эту карту Прихожденкову?
– Да, когда возвращалась в Россию, – последовал ответ Куприяновой.
