На парковке театра стояла машина Трегубенкова. Значит, он здесь. Отлично! Сейчас и побеседуем. Я подошла к Варваре Никифоровне, собираясь поздороваться и поинтересоваться, у себя ли Трегубенков.
– Татьяна Александровна! – воскликнула вахтерша. – Как хорошо, что вы здесь! А тут такое! Господи! Я нашла номер вашего телефона и собралась звонить вам! У Регины в кармане нашла, – уточнила вахтерша. – А тут вы сами пришли!
– Что случилось? – насторожилась я.
– На Регину напали, ее пытались задушить, – всплеснула руками вахтерша.
– Что с Региной? – перебила я ее, напрягаясь.
– Жива она, жива! – поспешила успокоить меня вахтерша. – Только сильно напугана.
– Где она сейчас? – быстро спросила я.
– Пойдемте.
Регина лежала на диване в маленькой комнатке, больше смахивающей на кладовку. Я подошла к девушке.
– Регина, как вы себя чувствуете? – спросила я.
– Сейчас уже лучше, – слабым голосом ответила Регина.
– Вы помните меня?
– Н-не совсем, – не сразу ответила девушка. – А кто вы?
– Я Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Я беседовала с вами по поводу убийства вашего директора Дубовицкого. Теперь вспомнили?
– Кажется… вспомнила, – тихо ответила девушка.
– Варвара Никифоровна, вы «Скорую» вызвали? – спросила я у вахтерши. Та закивала, а я поняла, что стоит поторопиться и побеседовать с девушкой до приезда врачей.
– Регина, постарайтесь вспомнить, что с вами произошло, это очень важно. Как вы сюда попали?
– Я… Я сегодня рано проснулась и уже больше не могла уснуть.
– Вас что-то беспокоило?
– Нет… то есть да. Просто… я хотела позвонить. То есть я подумала, что мне надо позвонить.
– Кому вы хотели позвонить, Регина? – спросила я.
– Ну вам хотела позвонить. Вы ведь оставили мне свой номер, вот…
– Значит, вы хотели мне позвонить. Но вы ведь так и не позвонили мне?
– Да, не позвонила, – как эхо отозвалась девушка.
– А по какой причине? И что вы хотели мне сказать?
– Я… хотела рассказать о том вечере, ну, когда был убит Владислав Григорьевич.
– А что, в тот раз вы не все мне рассказали? – продолжала допытываться я.
– Нет, то есть да… Кажется… В общем, я сказала вам, что убиралась на другом этаже, это правда. Но… в общем, я видела Константина Владимировича.
– Трегубенкова? – уточнила я.
– Да, это наш ответственный в театре за хозяйственную часть. Ну, и еще за что-то он отвечает.
– Хорошо, я поняла. Вы видели Константина Владимировича. Где вы его видели?
– Я видела, как он выходил из кабинета Владислава Григорьевича, – на одном дыхании проговорила Регина.
– Это точно был он, Регина? – на всякий случай уточнила я.
– Да, это был он. Сначала я тоже подумала, что, может, я обозналась, что, может, перепутала с кем-то. Но нет, на нем был костюм, в котором он последнее время приходил в театр, и вообще… ну, походка его и все такое…
– Ладно, но почему же вы мне сразу не рассказали об этом? Ведь это – важная деталь.
– Ну, не знаю.
– Может быть, вы испугались? – предположила я.
– Наверное, да, испугалась. Я подумала, что в дела руководителей… в общем, надо держаться от них подальше. Потом сама же и виновата будешь.
«Ну, что же, разумно. Как говорится, подальше от начальства, поближе к буфету, – подумала я, – эта истина универсальна, работает везде».
– И еще я подумала, – продолжала Регина, – что Константин Владимирович мог зайти в кабинет Владислава Григорьевича просто по какой-то своей надобности. Это же не преступление?
– То есть вы, Регина, подумали, что приход Трегубенкова в кабинет директора никак не связан с убийством? И поэтому вы ничего не сказали мне несколько дней назад?
– Ну, в общем, да. Только когда с вами разговаривали, тогда я ни о чем таком не думала. Это я уже сегодня подумала. И еще я подумала, что если Константин Владимирович здесь ни при чем, а я расскажу про него, то могу запросто лишиться работы. На что я тогда буду жить? У меня ведь нет никакого образования. Кто меня возьмет на работу? Вот поэтому я и ничего вам не сказала тогда, – объяснила девушка.
– Я поняла вас, Регина: вы решили молчать о том, что вы видели Трегубенкова выходящим из директорского кабинета. Но вы ведь все-таки пришли в театр. Расскажите, как это получилось.
– Ну, я думала-думала и решила все-таки сначала поговорить на эту тему с самим Константином Владимировичем.
– Вот как?
– Да. Я думала так: вот позвоню ему сейчас, попрошу, чтобы он пришел в театр, поговорю с ним и все выясню. Если он подтвердит, что заходил в кабинет Владислава Григорьевича по своим служебным делам, то я успокоюсь.
– Хм… А если бы выяснилось обратное? Если бы, предположим, Трегубенкову было что скрывать? Что тогда, Регина?
– Об этом… я как-то не подумала, – пролепетала девушка.
