– А когда ты, Киря, был не прав? Да, на этот раз надо отвезти Константина Владимировича Трегубенкова и его супругу. Он признался в том, что по приказу начальника Управления культуры Расторгуева действительно намеревался убить Чередниченко, но вместо этого прострелил себе левую руку. Его супруга отвезла Трегубенкова из ресторана в Квасниковку, в дом, в котором она жила до замужества. Потом она снова съездила домой, чтобы отвезти мужу продукты и лекарства, но буквально на пороге квартиры я ее перехватила. Слушай, Трегубенков клянется и божится, что не убивал Владислава Дубовицкого, и ты знаешь что? Я ему верю. Он рассказал, что ночью ему позвонил Расторгуев, начальник Управления культуры, и приказал вывезти тело Дубовицкого из его квартиры, отвезти в театр и оставить в кабинете. Вроде бы по этому плану Расторгуева следствие должно было пойти по ложному пути. Кто именно убил Дубовицкого, Трегубенков не знает. Но тут всплыло еще одно его покушение на убийство. Его видела Регина, уборщица театра. Девушка видела, как Трегубенков выходил из кабинета Дубовицкого и заподозрила его. Но, представляешь, она не придумала ничего лучше, как заявиться к Трегубенкову в театр и рассказать о том, что она его видела! Трегубенков, конечно же, запаниковал и начал ее душить. Но, слава богу, все обошлось, девушка просто была в глубоком обмороке. Да, ты ведь уже знаешь. Регина приезжала в Управление полиции писать заявление. Ну вот, кажется, я тебе все рассказала. Приезжай. В Квасниковке после площади свернешь направо, и третий от дороги дом будет тем, в котором мы находимся. Ждем тебя.
– Понял. Пока, – коротко сказал Кирьянов.
Я дождалась приезда Владимира.
– Кирь, квартиру Дубовицкого твои ребята осматривали? – спросила я.
– Разумеется, Тань. Но там, как и в кабинете, буквально стерильно. Я же говорил тебе, мы пытались крутить обе версии – и то, что Дубовицкого убили в кабинете на работе, и то, что смерть наступила дома. Только… никто ничего не видел.
– С соседями общались?
– Не особо усердствуя, – честно признался Кирьянов. – Раза два ребята по подъезду походили. Кто был дома – с теми побеседовали. Но там, как во многих многоквартирных домах, окружающим нет дела друг до друга. Все заняты собой, своими делами. Сосредоточились на работниках театра, все-таки труп там нашли. А тут ты стала нам подкидывать новые данные. Между прочим, резонансное дело оказалось – это сколько же девчонок вывезли за рубеж? И ведь большинство из них никто не искал. Уехали и уехали, может, за границей работу получше нашли.
– Да понимаю, – грустно кивнула я. – Эти деятели вообще продуманные. Привлекали в свой сомнительный бизнес в основном детдомовских девчат – за них особо и заступиться некому. Так о чем я? Ты же не будешь возражать, если я побываю в квартире Дубовицкого? Раз уж выяснилось, что убили его, скорее всего, именно там.
– Ну побывай. Мои там отработали уже. Ключи дать или сама найдешь?
– У своей клиентки возьму.
После того как Киря увез супругов Трегубенковых, я приняла решение взяться за Расторгуева. Похоже, только он сможет прояснить ситуацию с убийством Дубовицкого.
Я зашла на сайт Управления культуры и нашла там номер телефона начальника этого ведомства – Валентина Георгиевича Расторгуева.
– Секретарь Оксана, – пропел в трубку приятный женский голос, – чем могу быть вам полезна?
– Здравствуйте, Оксана, будьте добры, соедините меня с Валентином Георгиевичем, – попросила я.
– К сожалению, Валентин Георгиевич в данный момент отсутствует, – ответила Оксана.
– А когда его можно застать? – задала я вопрос секретарю.
– Валентин Георгиевич ничего не сказал. Попробуйте позвонить позже.
– Хорошо, я так и сделаю.
– Всего вам доброго, – попрощалась со мной Оксана.
Ну ладно. Значит, пока осмотрю квартиру Дубовицкого. Вдруг там обнаружится что-то, что даст ключ к разгадке его убийства. Ведь не факт, что если я сейчас заявлюсь к начальнику Покровского управления культуры Расторгуеву, то он мне прямо вот так все и выложит. Вероятно, что он знает убийцу, но до сих пор покрывает его. Поэтому я должна сама отыскать мотивы убийства и улики.
Конечно, следаки Кирьянова работают качественно. Но если труп найден на работе, жилье обычно осматривается поверхностно. Снимаются «пальчики», да и все. А мне любая мелочь может пригодиться. Да и с соседями пообщаюсь.
Мои мысли прервал телефонный звонок.
– Алло, я слушаю, – сказала я.
– Татьяна Александровна, это вы? – спросил женский голос.
– Да, я. Слушаю вас, – сказала я.
– Татьяна Александровна, это я, Екатерина Нерасстроева, сестра Владислава.
– Здравствуйте, Екатерина, – поздоровалась я. Вот ведь! Только что сама хотела ей звонить.
– Татьяна Александровна, ну что там с расследованием? Как оно? Продвигается? Может быть, появились уже какие-то результаты? – спросила Екатерина Нерасстроева.
