– У меня тоже нет гарантий, что вы в удобный момент не сломаете мне хребет, – возразила Макова. – Вы тот еще спец. И я знаю, что манипулировать собой вы не позволите. Я четко обозначила, что мне нужна ваша помощь только в этом деле. После этого вы меня не увидите. Вы, Евгения, высококлассный специалист, вдобавок местная и ранее работали на Соколова. Это все критерии, по которым я вас выбрала. Больше ничего. Никаких личных мотивов.
Она помолчала и едко и желчно добавила:
– Тем более после того, что я увидела, как вы плачете. Это мне с лихвой компенсировало тот удар бутылкой по голове. Не вру, прямо бальзам на душу.
Один из бойцов госпожи Варданян, стоявший в дверях и наблюдавший за нами, только сплюнул:
– Ну ты, тетка, и сволочь.
Руслан встал и потянулся через полстола за другим печеньем, в вазочке подальше. Напомнив тем самым о своем присутствии.
– Ребенка обязательно было притаскивать сюда? – процедила я. – Вы же говорили, что он участвовать в операции не будет.
– Нет конечно. Это ненадежно, – подтвердила Макова, наконец-то убирая папку с компроматом обратно в сумку. – Посидит в фургоне с
– Простите? – я вскинулась повторно.
– Вас что-то не устраивает? – Макова снова принялась за печенье.
– Вообще не устраивает все. Вы мне выбора не оставляете. Я только не понимаю, что за фургон, и при чем здесь…
– … Арцах Суренович Варданян, ваша фригидная подружка мужского полу?
При слове «фригидная» я скосила взгляд на Руслана. Тот невозмутимо ел печенье и хлюпал чаем. Не исключено, что этот ребенок уже был осведомлен о, так сказать, процессе размножения людей и связанных с ним нюансах. Не хочу себе даже представлять, каким он вырастет человеком.
– Да он-то здесь при чем? – повторила я.
– Его отец, скажем так, под колпаком у Соколова. Из-за того, что Соколов помог ему…
– …избежать вашей кары, – мрачно дополнила я. Да, я успокоилась и вновь могла мыслить трезво. Но настроение у меня было хуже некуда.
– Во-о-от, – довольно кивнула Макова. – Соответственно, нет Соколова – нет проблем у Сурена Варданяна. Он человек пожилой, ему волноваться вредно. А Арцах Суренович все равно когда-то работал над разоблачением Соколова. Поработает еще раз. Знаете, кто такие «ночные охотники», или «черви»?
– Понятия не имею. – Вопреки всему происходящему, у меня забурчало в животе, и я съела пару сдобных печенюшек из ближайшей вазочки.
– Люди, которые приезжают на место происшествия прежде полиции и снимают происходящее на камеру, а потом продают видео новостным каналам. Арцах Суренович с камерой обращаться умеет, вот и поработает таким червячком. – Антонина Владиславовна сделала жест извивающейся рукой,
У меня возникло впечатление, что каждый раз, когда она называет Варданяна по имени-отчеству, она издевается над моей же просьбой именно так его и называть. Глумится над моим замечанием.
Впрочем, от самой Маковой впечатление было безнадежно отрицательное. Так что ничего удивительного, что почти все ее действия казались мне злонамеренными.
Для сотрудничества хуже настроя не придумаешь.
Макова посерьезнела.
– А теперь, Евгения Максимовна, еще раз. Двойная оплата, одна ночь для поимки Соколова и никаких обязательств в дальнейшем. Вы согласны?
– Да, я согласна, – вздохнув, произнесла я.
– А я вам говорил, Евгения, – светским тоном начал Варданян, одновременно проверяя рабочее состояние камеры, – что я повесил у себя дома боксерскую грушу?
– Нет. Давно? – Я свое
– А вот, повесил. Знаете, как ее называю?
– Нет, – повторила я, поднимая взгляд на своего собеседника.
С чего ему вдруг приперло разговаривать об этом сейчас, перед нашим заданием, я уточнять не стала. Настрой был… никакой. Холодная сосредоточенность, тяжелая, безэмоциональная, как частенько перед заданиями и бывало. Особенно перед теми, в которых я участвую против своей воли.
–
– Неплохо, – согласилась я.
Я уже достаточно изучила Антонину Владиславовну, чтобы понимать, что мы можем хоть матом ее поливать – ей это будет натурально как с гуся вода. Она уже одержала верх, добилась того, что ей было нужно.
Вот и сейчас она спокойно ехала, не реагируя на провокативные реплики журналиста. Тем более что напротив нас сидел Руслан. Страховал. Я не сомневалась, что мальчик уловит любое и малейшее поползновение к причинению вреда, любую опасную мысль, хоть мою, хоть моего товарища по несчастью. Василисы с нами в микроавтобусе не было, и на то имелась веская причина.
