– Нет, не было. Никого.
С этого можно было предположить, что Руслан пропал (ушел сам или был унесен) после того, как журналист выполнил свою часть сделки.
Василиса могла планировать этот побег. Ее внезапное молчание, отсутствие поддержки в самом конце… Еще и камеры на внешних стенах музея не работали во время задания!
Затеяла свою собственную игру?
Макова отвернулась, стиснув челюсть и поигрывая желваками.
Через полтора часа нас обоих наконец-то отпустили. Обошлось без подписки о невыезде; но и меня, и журналиста более чем однозначно предупредили, чтобы мы никуда не девались из Тарасова в ближайший месяц. Камеру с заснятыми материалами Арцах оставил в отделении как одно из вещественных доказательств. Попутно расписался в соответствующей бумажке. Попросил, чтобы камеру вернули, когда изымут видеозапись. Мне отдали мое оружие, изъятое при входе в отделение.
Для меня просьба Алехина означала невыездные, местные задания, а то и внеплановый отпуск. Второе выглядело предпочтительнее: Макова высасывала энергию не хуже Василисы. Хотелось лечь в кровать и весь оговоренный месяц проспать.
Возле отделения полиции дежурил неброский «Мерседес» странноватого баклажанового оттенка.
– Это за мной, – нечитаемым тоном предельно вымотанного человека сообщил Варданян. – Вас подбросить?
Из машины вышла пожилая женщина, неуловимо похожая одновременно на Арцаха и на Гаруник Арамовну. Хотя последней она приходилась невесткой, а не кровной родственницей.
– Можно просто Каринэ, – отмахнулась мать Арцаха, одна из лучших тарасовских адвокатов. И протянула мне для рукопожатия руку, затянутую в замшевую перчатку ручной работы. – А вы Евгения Максимовна?
Стояла глубокая зимняя ночь, но от Каринэ Варданян тянуло тонким ароматом духов, волосы были уложены, а одежда – опрятна. На мой внешний вид она не обратила никакого внимания. Как и на вежливые попытки отказаться.
– Садитесь скорее, холодно, – отрезала она. Еще одна властная женщина на моем жизненном пути, ага.
Почти нулевой трафик ночного Тарасова поспособствовал тому, что у дома я оказалась в рекордно короткие сроки. Поблагодарила и вывалилась из машины, будто куль с мукой. Да и ощущала себя соответственно.
Глянула на окна кухни, видимые из двора.
И сразу же напряглась: в кухне горел свет, приглушенный занавесками. Поздновато для чаепития.
Мила давно знает, что меня с заданий дожидаться не надо. А сегодня я, ко всему прочему, предупредила, что переночую у Арцаха. На случай, если на задании меня ранят: пугать тетушку своим видом я не хотела.
Уже в лифте я расстегнула куртку, изготавливаясь к возможной драке. Тело мобилизовало ресурсы.
Я открыла дверь и сразу же выхватила пистолет. Лишь в кухне горел свет, остальная квартира была погружена во тьму.
Ну, вашу ж!..
Я ворвалась на кухню и спустя полмгновения целилась…
Василиса сидела за столом, улыбаясь этой своей набившей оскомину, омерзительной доверчивой и умиротворенной улыбкой просветленного человека. Она пила чай с сушками.
Моя тетушка сидела напротив нее, составляя компанию. Взгляд Людмилы был безмятежен и пуст, от вида пистолета она даже не вздрогнула, как и от грохота распахнутой двери.
Из чего я моментально вычислила, что Мила под гипнозом.
Оказалось, что силы во мне иссякли не все, на ярость хватило.
– Какого *** ты здесь забыла, сука?! – сиплым от эмоций голосом воскликнула я. – И где ребенок?!
– Спит Русланчик, – ответила за Комарову Мила, отпив чаю. – Такой хороший мальчик. Покушал и спит.
У меня задрожала нижняя губа. Я приблизилась, убрав пистолет, развернула к себе за плечи гадалку, вынуждая ее приподняться. И встряхнула, совершенно не дозируя силу.
– Да сколько, *****, можно?! – проорала я ей в лицо. – Ты! Кукушка ******!! Отцепись от меня! Хватит!!
Это был крик отчаяния. Отчаявшейся и бессильной я себя и ощутила. Мало какое задание доводило меня до такого состояния. Мало в каком задании было столько подневольной работы. Даже в «Сигме» было больше свободы.
Я орала уже что-то совсем невнятное, вперемешку с ругательствами. И не сразу услышала тихое у себя за спиной:
– Евгения Максимовна, хватит. Прекратите, пожалуйста. Ну, пожалуйста…
Руслан выглядел не встревоженным, скорее грустным.
Я остановилась, но руки разжались далеко не сразу.
– Просто вы единственная, кто может нам помочь, – извиняющимся тоном произнесла Василиса. – Нам больше не к кому обратиться. В Тарасове – не к кому.
Не-е-ет, эту тему мы уже проходили, милая моя. Повторяешься.
– Макова… – через силу проговорила я, – Макова ведь… защита свидетелей…
– Не верю я ей, – заявила Василиса.
– А ты, Руслан? – обернулась я. – Ты ж к ней… обниматься лез! «Тетя Тоня» говорил!
– Руслан еще ребенок… – начала было Василиса.
– Заткнись, – душевно и убедительно попросила я.
Да, он был еще ребенком, и мерзко было вот так подступаться к нему и давить. Но обстоятельства-то отнюдь не детские.
– Я как-то не уверен про нее, – потупился Руслан. – Не знаю.
Он шмыгнул, потер нос ладошкой и признался:
– Я как-то уже ни в чем не уверен.
