Кристалл Хранителя полностью

– Конечно. Если аномалия Кристалла Хранителя не пускает тебя в Клири, не пропуская дальше границы своего поля действия, то я отправлюсь в деревню сам и убью его.

– Будь осторожен! Он как-то хвалился про другого своего товарища по кличке Мушкетер, который выходит из тюрьмы. Твердил, что заберет себе поместье и будет жить с ним. «Знаешь, откуда у него прозвище? – злорадствовал Винсент, когда преследовал нас с мамой в доме. – Потому что он работает наемником и убивает, стреляя из пистолета с большого расстояния. Отменный стрелок!»

Я пересекал кухню, отбросил в сторону стол в центре. Раздался чудовищный грохот падающей посуды. За спиной послышались шаги, и пьяный голос приказал:

– А ну стой!

Обернулся. В проеме, держась за угол стены, стоял парень с лысой головой. Окосевшие глаза немного расходятся, но вполне уверенно ловят цель на мушку пистолета. Черное свинцовое оружие виляло в подрагивающих руках, а дуло пустым впавшим глазом уставилось на меня.

Палец отменного стрелка потянулся к курку.

– Привет, Мушкетер, – протянул я. – Как поживаешь?

– Откуда ты..?

Палец дрогнул, остановился, ствол пистолета чуть отклонился в сторону. Я не стал ждать продолжения фразы и сжал кулак с выданным орденом артефактом. Кольцо сильно завибрировало.

Взмахнул рукой, и воздух уплотнился, принял форму громадного и в тоже время невесомого молота. На создание оружия ушел весь заряд. Мушкетер улетел аж до самой входной двери, забрызгав пол кровью из раздавленных органов.

– Проклятье! – выругался Винсент и бросился на меня.

Лезвие кухонного ножа метило в сердце, но я несложным приемом перехватил кисть, потянул на себя, ударил коленом в живот противника, а затем отобрал оружие. Врезал по лицу кулаком, опрокинув. После всадил нож в бедро.

– Это тебе за девочку, – сообщил я.

– Не убивай, – умолял тот. – Пожалуйста!

На расправу ушло чуть больше времени, чем рассчитывал. Уши наслаждались криками мученика, и я надеялся, что оставил ему больше порезов, чем он некогда маленькой девочке.

Затем откинул с фонаря стеклянный колпак и поднес к стене пляшущий на фитиле огонек. Пламя резво накинулось на сухую древесину.

Когда возвращался в деревенскую таверну, я ни разу не обернулся на горящее здание, вокруг которого уже началась возня. Эмоций не было.

– Спасибо, что предупредила, – кивнул я. – Теперь Мушкетер не застанет меня врасплох. Я все сделаю, как надо.

Проснулся легкий ветерок, промчался мимо, всколыхнув волосы.

Девочка промолвила:

– Скоро рассвет. Тебе лучше уйти.

– Помнишь, как там дальше? У Голдинга.

Та призадумалась, затем выдала:

– Тоска и ласка, радость, гнев –

Не чувствую эмоций всех.

Зато глазами мертвеца

Все по-иному вижу я.

Я вижу пламя душ людей,

Бушующий поток идей,

Что в черепной коробке спят

И ждут к освобожденью знак.

Друзей любовь согреет вновь,

И чем теплей, тем я живей.

– Жди меня на следующей неделе.

Я вскочил с подоконника, направился к выходу.

– Эван!

Я повернулся. Девочка выглядела смущенной.

– Меня зовут Ильза.

Глава 5

Кристалл

– Кто такой Хранитель?

Вопрос не нашел ответа.

Студенты сидели тихо – кто-то записывал, кто-то откровенно скучал, но большинство из нас боролись с напавшей дремой, упорно изображая внимательного слушателя. Виной тому был равномерный, убаюкивающий, монотонный голос профессора Маттис, казалось, лишенный каких-либо эмоций.

Несмотря на то, что многие знали ответ, никто из ребят не нарушал тишины. Потому что строгая преподаватель истории любила вести занятия в виде монолога. И студенты это давно усвоили и перестали вмешиваться в ход урока.

– Почему мы считаем его нашим незыблемым божеством? Можно сказать, святыней, а его семь артефактов, оставленные салийцам перед уходом Хранителя, бесценными?