Больше мне не приходилось прилагать усилий, чтобы полюбоваться улыбкой девушки. За пару безобидных встреч, прогулки по Марбургу и совместных походов в столовую в перерывах, та сама при каждом удобном случае растягивала уголки губ.
– Здравствуй, Мадлен. Отлично выглядишь!
– Спасибо. Приятно это слышать от тебя.
Быстрым движением она схватила меня за руку и потянула за собой, завлекая в лабиринт коридоров и квадратных двориков университета.
– Куда ты меня ведешь? – опешил я.
Однако не спешил высвободиться от стального захвата крепкой ладошки.
Мадлен резко остановилась и заговорщически оглянулась по сторонам. Вокруг не было ни души, не считая двух парней в очках, похожих друг на друга, как братья (особенно в этой форме). Но они сидели на подоконнике и тихо беседовали в нескольких десятках ярдах от нас, и не стоило опасаться быть услышанным.
– Помнишь наш разговор в беседке? – Мадлен едва не касалась губами ушной раковины, кожу обожгло горячим шепотом. – Про Кристалл. Кристалл Хранителя!
– Кажется, да.
Признаться честно, мы не поднимали эту тему несколько недель. И в голове яркой вспышкой пронеслась череда образов: беседка с алой крышей, босая ступня слегка покачивается, бездонные озера глаз, гадальные карты и разговор об артефакте.
Прогнав воспоминания, даю уверенный ответ:
– Да! Я все помню.
– Иди за мной.
Мы преодолели череду коротких коридорчиков, больше напоминающих картинную галерею, затем вышли к проему, образованному мраморными колоннами. Сверху, на белоснежной плитке, был высечен в две строчки девиз университета:
– Куда ведет этот проход? – поинтересовался я.
Девушка молча пошла вперед.
Туда, где раскинулся последний коридор. Стена в нем не изобиловала полотнами, а своды потолка закруглялись овалом. Спустя два поворота, мы очутились в круглом зале, освещенном двумя лампами. Перед нами находилась единственная дверь – тяжелые створки плотно сомкнуты и окутаны багровой пленкой. Последняя переливалась волнами, озарялась всполохами и мгновенно гасла, распускалась причудливыми лепестками, увядала и… снова приходила в движение. Посередине сиял темный круг, размером в две ладони, заключавший в себе две галочки.
Какое-то время я стоял неподвижно, наблюдая за переливами магической пленки. Словно мышь, загипнотизированная взглядом удава. Никогда прежде не видел этого символа.
– Зачем мы здесь? – наконец, выдавил я.
– Ты понял, что находится за этой дверью?
– Несложно догадаться.
Мадлен повернулась ко мне. Глаза ее лихорадочно блестели. Этот взгляд я знал слишком хорошо.
– Нужно только снять этот барьер, – произнесла девушка, – и мы сможем подняться на верхний этаж башни, где спрятан Кристалл. Я уверена, что ты что-нибудь придумаешь?
– Переоцениваешь мои силы, Мадлен, – качаю головой. – Я не маг, чтобы снимать такие защитные экраны. Здесь бы пригодились умельцы из Красных Плащей – им по зубам подобные фокусы.
– Эван, я верю в тебя.
Маленькая ладошка сомкнулась на моем запястье. Я почувствовал, как стало жарко в плотном свитере.
– Ты же сможешь…
В глазах Мадлен читалась мольба. Я смотрел на нее долго и пристально, затем промолвил:
– Хорошо, мы попадем внутрь.
– Отлично! – возликовала та и от переизбытка чувств обняла меня.
Ворот у свитера был невысоким и просторным, однако я явственно ощутил, что он слегка душит. Не хватало воздуха. Вдобавок пьянящий аромат духов девушки, ставший практически родным после нескольких встреч с красавицей, кружил голову.
Мадлен, казалось, не замечала перемены в моем состоянии.
– У тебя есть идеи?
Пришлось собраться и заговорить деловым тоном:
– Так. Есть ли еще проходы к Кристаллу?
– Нет.
– Плохо, – я с досадой заскрипел зубами.
Вспомнилась внешняя центральной стена башни – отполированная, будто гладильная доска. Никаких выступов или выемок. Артефакт достаточно древний, но, отдавая дань спасителю Салии, башню содержат в подобающем состоянии. Трюк с вертикальным подъемом второй раз не пройдет. Да и не хотелось бы его снова повторять.
– Окна по периметру?
– Нет.
– Может, есть подземные тоннели или…
– Эван, это единственный вход, – отрезала девушка. – Другого не существует. Даже на вершине башни нет ни окна, ни люка. Я читала университетскую хронику. Необходимо избавиться от барьера.
Я рассматривал багровую пленку и совершенно не представлял, каким образом с ней справиться. Галочки в кругу пульсировали, словно две артерии.
– Я что-нибудь придумаю.
Эти четыре слова вырвались на волю и их нельзя уже вернуть назад.
– Обещаешь? – с надеждой спросила Мадлен.
Пятое слово прозвучало глухо, как приговор.
– Обещаю.
В Квартале Ремесленников все было спокойно.
