— Запоминай, — криво усмехнулся Римар. — Но не воображай о себе слишком много, мутант! — с отвращением выплюнул последнее слово первый помощник главы поселения, надеясь, что новичок сейчас атакует его, и наконец-то можно будет ударить в ответ. Однако Кьют оставался невозмутимым, и Римар понял: схватки не будет, но итэтэ всё же сделал ещё одну попытку рассердить потенциального противника. — Ты так кичишься силой, но истина заключается в том, что ты — словно новорождённый младенец. Что ты можешь знать о нас? Нашу культуру и местные правила тебе только предстоит усвоить, а пока ты не узнаешь их до конца, ты бессилен на этой территории.
На губах Кьюта заиграла самодовольная ухмылка.
— Ваша культура и правила меня не интересуют. Я могу оставаться сильным, не зная о вас ничего! Возможно, конечно, я бы заинтересовался при других обстоятельствах, ибо от природы любопытен, но я в вашем чумном балагане транзитом, и мне некогда. А распалять гнев одноклеточных буду и дальше. Вы слишком расслабились, став похожими на амёб, а мне нужны узоры, подобные сжигающим огням Наллиды (2)! Ведь если вы не будете гореть, какой от вас прок? Когда количество желающих убить меня достигнет примерно шести-семи сотен, сообщи, — и Кьют подмигнул Римару, словно лучшему другу. — Я встречусь лицом к лицу с вашими антиволнами и не пострадаю. Увидишь, кто из нас младенец, не умеющий ходить!
Глаза Римара расширились от гнева. Нет, он решительно не понимал, какой цели добивается этот обезумевший мутант!
Прошло семнадцать дней. Поведение Кьюта не давало покоя Римару. Новичок вёл себя необъяснимо. Оказавшись на чужой территории, он не пытался сблизиться решительно ни с кем, включая главу поселения, от которого зависела его жизнь. Кьют эффективно тратил время лишь на то, чтобы нажить побольше врагов.
С раннего утра, игнорируя ежедневную работу, связанную с обновлением защитных барьеров, добычей пищи для поселенцев и тренировками внутренней энергии, он бесцельно слонялся по берегу Мрачного озера, собирая разноцветные кристаллы-пустышки. Складывал их кучками на траве, подолгу сидел рядом, вертя камни в руках, потом выбрасывал всё найденное в лесу, унося подальше от озера. Что он ел и пил, находясь среди скопищ ядовитых насекомых, возле озера с мёртвой водой, на берегах которого не росло ничего удобоваримого — этого Римар и представить себе не мог. Создавалось впечатление, будто еда новичку не нужна.
Каждый, кто пытался выспрашивать у Кьюта, зачем тот занимается совершенно бесполезным трудом, возясь с пустыми кристаллами, в ответ получал электрический разряд. Вскоре, когда число раненых достигло двух десятков, любые попытки общения с Кьютом прекратились.
Он так и не заселился в дарованный ему дом и возвращался в поселение лишь для того, чтобы в очередной раз наговорить унизительные слова, напоминая иргам об их незавидной участи и о том, какие они ничтожества.
— Недовольство поведением Кьюта всё растёт, — докладывал Римар, глядя на озадаченного Гиррэ, спустя некоторое время. — Многие уже не молчат, а требуют испросить у вас санкцию на его аннигиляцию. Кьют обладает удивительной способностью возбуждать к себе смертельную ненависть своим языком, ядовитым, словно сок пайисайи! (3) Толку от него никакого. Он не помогает другим добывать еду или вливать энергию в бытовые барьеры. Может, правда, аннигилировать его? Я, к примеру, не против.
Гиррэ отрицательно покачал головой.
— Нет, слишком рано. Меня интересует, зачем он с таким тщанием каждый день собирает кристаллы-пустышки и что имел в виду, говоря, будто на дне Мрачного озера существует нечто, способное помочь нам освободиться? Мне так и не удалось заставить его разговориться, сколько я ни пытался, а мысли свои он тщательно прячет.
— Да он просто лгал! Морочил нам голову! — возмутился Римар. — Сами посудите, если он видел на дне озера средство освобождения, почему сам не воспользовался им?
— Он явился сюда в поисках возлюбленной. Ему надо было поговорить со мной и выведать, где Даэна.
— Но, узнав, что её тут нет, почему он не ушёл? Что его держит?
— Я думаю, ему необходима помощь. Его возлюбленная сейчас в одном из храмов, но в Мито и Дана мутантам вход закрыт. Кьют в одиночку никогда не пройдёт сквозь защитные барьеры, и он понимает это. Возможно, я совершаю ошибку и принимаю неверное решение, но мне кажется, надо дать ему шанс проявить себя. Он не просто так ждёт, когда его возненавидит большая часть населения Нээрос. У него точно есть план! Я чувствую это. И моя задача — придумать, как выведать детали плана раньше, чем Кьют начнёт его осуществлять.
— Тай…
Даэна зашевелилась, но тут же снова провалилась в глубокий сон. За окном храма царили бледно-серые сумерки, а девушка привыкла просыпаться с первыми лучами, касающимися её лица, либо от сообщений пробуждающего кристалла.
— Тай, проснись.
