— Ой, ой! — стыдливо прикрыл головку крылом Гоша, но тут же один хитрый глаз высунулся из-под перьев снова. — Не надо кричать. Я совершенно безопасный. А говорящим получился вот почему: мутационная волна средней силы шла по базисной диагонали храма Ара и зацепила гнездо корросов. Двое моих братьев погибли, но я упал на землю, а тут меня нашёл Паша. Волна накрыла нас обоих. Часть его генома попала внутрь меня вместе с частью памяти, и что-то мне досталось от его представления о воронах Земли. Корросы на самом деле синего цвета с белой грудкой, лапками и длинным хвостом, и они не говорящие. А я вот теперь получился ни то ни сё. Лучше бы целиком стал, как вы. Мне сейчас человеческого облика жуть как не достаёт! Постоянно хочется крылья использовать, как руки. Клюв и когти вообще уж-жасно мешают! — и он, распушив перья, встряхнулся всем телом, будто пытаясь сбросить надоевшую оболочку. — Родичи меня прибьют, если встретят. Зато я унаследовал генетическую память Альризы. Я вам могу кое в чём помочь в ваших исследованиях, — и он важно надулся.
Ошалевший Конрад краем глаза отметил, что Марсель, как истинный врач, уже вовсю делится с соратниками запасами антистрессовых капсул из личной аптечки.
— Животное под названием лангелла, плюнувшая в вашего друга недоеденными шипами дерева уматис, абсолютно безвредна, — продолжал Гоша, не обращая внимание на психически неустойчивое состояние команды «Далласа». — Она была не в настроении. Возможно, голодная и злая. Во-вторых, пуэретта, выросшая якобы из руки, тоже относительно безопасна. Это она размножила пробирки господина Кина, а потом сбежала. Наверное, господин Кин подцепил её в зарослях иннобе — такое забавное растение с ворсистыми листьями и ветвящейся листовой пластиной, с которых капельки прозрачного сока капают. Сок хорошо порезы заживляет, хотя его и пить можно, он весьма полезен для желудка. Да и пуэретты его любят. Им даже корней не надо, чтобы впитать сок иннобе. Они его листьями и стеблем всасывают. Сама же пуэретта славится тем, что при интенсивном росте выпускает ядовитый, но не опасный для жизни газ, наводящий массовые галлюцинации и размножает прикасающиеся к ней предметы, делая их точные копии. Правда, скопированные экземпляры самоуничтожаются в течение нескольких недель или месяцев, либо тихо распадаясь на молекулы, либо громко взрываясь. Это уж как повезёт. Поэтому выкиньте ваши сегодняшние пробирки с образцами от греха подальше, не то рискуете погибнуть сами или потерять свой корабль.
— Почему ты раньше молчал! — набросился Павел на птицу.
— А ты не спрашивал, — обиделся тот, отворачиваясь.
— Паша! Как ты с ним общаешься? — не верил глазам Марсель.
— Привык уже. Поначалу тоже был шокирован, но в течение пяти часов подряд к чему угодно привыкаешь, — честно ответил Павел.
— Где ты его нашёл? — заинтересовался Хорхе.
— Бродил возле Северного храма в надежде определить границы аномальной зоны с помощью датчиков, а также выяснить влияние неизученного излучения на растения, расположенные в радиусе нескольких метров.
— Не оповестив меня? — сухо уточнил Конрад.
— Простите, капитан. Я надел защитный костюм, как видите, и не приближался к храму более, чем на тридцать метров. Геопатогенная зона гораздо шире, нежели показали замеры «Отелло». Источник аномального излучения находится под землёй, причем испускает нестабильные волны, скачкообразно меняющиеся каждую секунду. Я собирался подготовить материал для отчёта, и тут напоролся на него, — Павел указал подбородком на Гошу, невозмутимо перебиравшего пёрышки. — Он в тот миг был просто кожистым шевелящимся яйцом коричневого цвета. Когда я поднял яйцо, оно вдруг разломилось, и мне на плечо порхнул птенчик. Кстати, трепаться он начал сразу. И первое, что сделал, попросил накормить его какой-то мясистой дрянью, причем точно указал, где её можно найти.
— Это сельфусы. Вкусненькие! От них растёшь быстрее, — пояснил Гоша, отвлекшись от своего занятия.
— Что и случилось, — прокомментировал Павел. — Налопавшись мерзких сельфусов, бр-р, видели бы вы, насколько они отвратительны, он вымахал в течение пары часов до своего теперешнего состояния. Имя сам себе выбрал, просканировав мою память.
— И всё время трепался, пока рос? — уточнил Конрад.
— Ага.
— Говорливый.
— Надоеда, — согласился Павел.
— Вредины, — не остался в долгу Гоша.
— Гоша, ты взрослый, или будешь ещё расти? — поинтересовался Конрад.
— Явление, затронувшее меня, было рассчитано на два часа. Все мутации, случившиеся с моим организмом за это время, останутся, но новых не появится. Я успел вырасти, теперь таким и останусь, пока планета не аннигилирует меня.
— Аннигилирует? Почему? — невольно воскликнули все.
— Я же мутант. Если меня раньше не убьёт кто-нибудь, например, Маги, Воины или мои собственные родичи, спустя положенное время меня уничтожит Альриза, когда пойдёт анти-волна. Такое тоже случается. Анти-волны стирают то, что было вызвано Волной. Меня вызвала к жизни Волна. Значит, анти-волна уничтожит меня.
— Когда она пойдёт? — спросил Павел.
