В его странствиях он попадал на множество смертоносных планет. Почему-то они восхищали его гораздо больше обычных миров. Кгаллена привели в неописуемый восторг сверкающие туманы Суанры, навевающие сказочные сны, навеки убаюкивающие сознание в радужных видениях. Яд, растворенный в каплях влаги, действовал не только на физическое тело, одурманивая посредством наркотических веществ. Спецификой туманов Суанры являлось то, что они могли настраиваться даже на ментальный уровень, если прибывшее существо не имело материальной оболочки, и внушали сны через узоры второго порядка. Кгаллен едва спасся оттуда. Его вторичный узор чудом не заснул. А, возможно, и здесь помогла связь с Ирэн — существом, на порядок более сильным, нежели он.
Весьма развеселил Кьюта один мир, где не существовало ничего, кроме изгибающихся под всевозможными углами фиолетово-желтых лиан и бесчисленных пятнисто-бурых гадюк. Причем лианы не являлись растениями, а гадюки — пресмыкающимися. Они все представляли собой щупальца, тянущиеся от ядра планеты к ее поверхности, чтобы обмениваться энергией с пространством космоса. Данное небесное тело не уничтожало никого, в отличие от Красных Хребтов и Суанры. Приходивших туда планета превращала в продолжение собственных щупалец, присасываясь к чужим узорам и используя их в качестве материала для своего дальнейшего развития, впрочем, сохраняя своим новым детям некое подобие жизни. На Земле будущего эту планету окрестили Беллья Джен*. Кьют вполне оценил мрачный юмор земных астронавтов.
На одной из весьма развитых планет — Шемм — Кьют прожил более ста лет. Местные, выслушав историю его скитаний по разным мирам, а также попыток исследовать не похожие друг на друга формы жизни, почему-то окрестили его «биологом-практиком по содружественным цивилизациям». Кьюту приглянулось это название, и он сам стал себя величать подобным образом.
Шемм стала первой планетой после Кгалле, где Кьют не ощущал себя отщепенцем или мутантом. Коренные жители Шемм являлись разумными представителями негуманоидного типа. Их третьи линии развивались как совокупность узоров рыб, пресмыкающихся и птиц. Выглядели они непривычно для человекоподобных рас, но, скорее всего, не вызвали бы отвращения, если бы, например, земляне смогли их увидеть.
Тело среднестатистического шемма напоминало дракона с мощными и широкими крыльями, сплошь покрытого крупной блестящей золотой, белой или синей чешуёй. На длинной, гибкой шее сидела большая, круглая птичья голова с карими, либо бирюзовыми глазами. Позади существа извивался длинный чешуйчатый хвост. Шеммы могли одинаково легко бегать, опустившись на четвереньки, и ходить на задних лапах, высоко подняв голову. Они без проблем летали, используя свои хорошо тренированные крылья, и плавали под водой. Под крыльями у шеммов имелись многочисленные жабры, закрывавшиеся кожистой пленкой, когда они переходили к легочному дыханию. Разум шеммов был подобен разуму кгаллена, и в то же время они видели мир несколько иначе.
Представления о жизни у них были с одной стороны весьма близки воззрениям Невидимых, а с другой стороны, восприятие времени, пространства и течения энергий удивляло своей уникальностью.
Для шеммов мир напоминал некую причудливую каплю влаги, которая, отражаясь в сознании, могла настроить узор на любой пространственно-временной отрезок.
«Похоже на сказочный супертрансформер, — невольно подумал Кьют, слушая их рассказы. — Намного сильнее тех, что случайно попали мне в руки».
«Исконная пуповина мира», — как называли шеммы таинственную каплю. Влагу, не являвшуюся водой, умели выделять из своих тел те, кого называли пророками, или покорителями трех стихий. Шеммы не считали свое умение уникальным и не думали, будто их талантом стоит восхищаться или гордиться. Для них пользоваться подобным даром было так же естественно, как дышать.
И, увы, цивилизация этих странных созданий постепенно приходила в упадок, словно некто всемогущий медленно стирал её представителей с лица планеты огромным невидимым ластиком. Они не деградировали, не воевали между собой, в них не рождалась ненависть, они не породили в своей расе мутантов, но почему-то медленно вымирали, как вид. Абсолютно без причины. Будто всей расой в целом овладела некая апатия, лишающая жажды жизни и отнимающая силы.
Шеммы искренне желали передать кому-то своё умение извлекать из пустоты и материализовывать с помощью Третьего Имени загадочные капли, преобразующие время и пространство, а затем управлять ими, чтобы наследие их расы не пропало.
«Мы уже дважды пытались подарить свой дар иноземцам, но гуманоидные расы не умеют общаться с нами, — поделился как-то с Кьютом своим горем один из пророков. — Они не способны настроить свои тела, чтобы даже увидеть нас, когда порой их космические корабли прилетают сюда. Мы просто проходим друг сквозь друга. Впрочем, мы их хотя бы чувствуем на уровне мыслеобразов, а они нас нет. Им кажется, будто наша планета необитаема».
