«Скоро,» — прошептал он, глядя, как последние лучи солнца гаснут за горизонтом. «Скоро вы все увидите истину.»
За окном начиналась ночь, и в её тьме кружили вороны, разнося по миру весть о грядущих переменах. Крепость Черного Шпиля возвышалась над землей подобно памятнику человеческой гордыне и безумию, а в её сердце ждал своего часа кристалл, способный изменить саму суть реальности.
Преображение приближалось. Но это было не то преображение, о котором мечтали хранители равновесия. Это было нечто иное — темное, искаженное, но обладающее своей собственной, пугающей красотой.
И где-то в глубине своего измененного сознания Воронград знал, что пути назад уже нет. Он зашел слишком далеко, изменил слишком многое — и в мире, и в себе самом. Оставалось только идти вперед, к той цели, которая когда-то казалась великой мечтой, а теперь все больше походила на проклятие.
Но его это больше не беспокоило. В конце концов, разве не такова цена истинного величия?
Пепельная кожа и черные глаза без белков выдавали в нем существо, давно перешагнувшее границы человеческой природы. Каждая новая трансформация, каждый эксперимент с темной энергией оставляли свой след. Сначала изменился цвет кожи, затем глаза потеряли свой естественный цвет, превратившись в омуты чистой тьмы. Волосы из каштановых стали серебристо-черными, словно вобрав в себя лунный свет, отраженный в бездне.
«Они почти собрали все кристаллы,» — произнес Воронград, обращаясь к темноте за своей спиной. Его голос, когда-то звонкий и полный энтузиазма молодого ученого, теперь напоминал шелест осенних листьев. «Наследник драконьей крови оказался сильнее, чем мы предполагали. И мой бывший учитель…» — он помолчал, словно само упоминание Морока причиняло ему физическую боль, «…он видит в этом мальчишке воплощение своей древней мечты.»
Из тени соткалась фигура теневого охотника. Это была Мара, первая из его успешных экспериментов по трансформации человека. Когда-то она была обычным солдатом, но после погружения в темную энергию стала чем-то большим — гибридом человека и тени, существом, способным скользить между измерениями.
«Мы можем послать больше отрядов, повелитель,» — произнесла она голосом, похожим на шелест мертвых листьев. «Мои братья и сестры жаждут новой охоты.»
Воронград покачал головой, и в его движении была странная грация хищника. Каждый жест был выверенным, словно он постоянно контролировал трансформированное темной энергией тело. «Нет, Мара. Время прямых атак прошло. Теперь нужна… тонкая работа.»
Он подошел к центру лаборатории, где в сложном магическом механизме парил его величайший шедевр — Кристалл Затмения. В отличие от кристаллов стихий, чистых и сияющих внутренним светом, этот артефакт пульсировал темной энергией. Его грани не отражали свет, а поглощали его, превращая в нечто иное.
«Знаешь, что самое интересное в наследнике драконьей крови?» — спросил он, проводя рукой над кристаллом. «Каждый раз, когда он активирует силу очередного кристалла, каждый раз, когда пытается их объединить… он делает мой кристалл сильнее. Словно сама реальность жаждет равновесия.»
Воронград щелкнул пальцами, и в воздухе появилась проекция — карта мира, где пульсировали точки силы. «Смотри. Скоро они соберутся в Храме Равновесия для финального ритуала. Попытаются воссоздать то единство, о котором мечтал Морок. Но они не понимают… единство может быть разным.»
Он прикоснулся к Кристаллу Затмения, и по лаборатории пробежала волна силы. Колбы с темной материей забурлили, создания в клетках заметались, а вороны за окном подняли такой крик, что казалось, само небо содрогается.
«Пока они ищут путь к слиянию света и тьмы, я нашел способ создать единство иного рода,» — в глазах Воронграда горело лихорадочное вдохновение. «Не уравновешивать силы, а преобразить их все в единую сущность. И когда они начнут свой ритуал…»
Он не закончил фразу, но Мара поняла. Её трансформированная сущность резонировала с энергией Кристалла Затмения, позволяя чувствовать мощь, скрытую в нем.
«Собирай элитный отряд,» — приказал Воронград. «Когда начнется ритуал объединения, когда все кристаллы окажутся в одном месте… мы нанесем удар. И тогда…» — он провел рукой над своим творением, и кристалл вспыхнул с новой силой, — «тогда начнется настоящее преображение.»
Мара растворилась в тенях, отправившись выполнять приказ. Воронград остался один в своей лаборатории, наблюдая, как его вороны кружат над башней, разнося весть о грядущих переменах.
«Скоро, учитель,» — прошептал он, глядя на север, где в вечных льдах ждал своего часа Морок. «Скоро ты увидишь, что твой путь был ошибкой. Я покажу тебе истинное единство.»
За окном медленно занимался рассвет, но в Крепости Черного Шпиля, казалось, навсегда воцарилась тьма. Кристалл Затмения пульсировал все ярче, резонируя с приближающимся моментом истины.
Час преображения мира приближался.