Мне показалось, что он изменился столь же сильно, как и Утер; огромная фигура его как-то сникла, и впервые с первого взгляда было видно, насколько он стар.
Он прервал мое официальное приветствие.
— Ты еще не ложился? Мне доложили, что ты прибыл.
— Чуть не опоздал на коронацию, но все-таки я ее увижу. Не присядешь ли, милорд?
— Благодарю, нет. Я пришел просить тебя о помощи, Мерлин, ради моей жены. — Взгляд живых глаз впился в меня из-под седых бровей. — Что ж, никому не под силу сказать, о чем ты думаешь, но ты ведь слышал об этом, не так ли?
— Разговоры до меня доходили, — осторожно сказал я, — но об Утере всегда что-нибудь да говорят. И я не слышал, чтобы кто-то рискнул сказать дурное слово о твоей жене.
— О боже, уж лучше бы им не рисковать! Сегодня ночью, однако, я пришел сюда не за тем. Тебе сделать что-то в этом деле вряд ли по силам — хотя, может быть, лишь ты мог бы вдохнуть немного здравого смысла в короля. Ты не сможешь приблизиться к нему, пока не закончится коронация, но если бы тебе удалось склонить его разрешить нам отбыть назад в Корнуолл, не дожидаясь конца празднеств… Ты сделаешь это для меня?
— Если удастся.
— Я знал, что могу положиться на тебя. При том, как сложились сейчас здесь дела, трудно сказать, кто тебе друг. Утеру не так-то просто перечить. Но ты бы смог — и, что более того, посмел бы. Ты сын своего отца, и ради моего старого друга…
— Я же сказал, что попытаюсь.
— Что случилось? Ты болен?
— Ничего. Просто устал. Поездка выдалась не из легких. Я встречусь с королем завтра утром, еще до того, как он отправится на коронацию.
Горлойс поблагодарил меня коротким кивком.
— Но я пришел просить тебя не только об этом. Не мог бы ты сейчас пройти со мной к моей жене?
Наступило полное молчание, пауза длилась так долго, что мне показалось, он заметит это. Наконец я сказал:
— Если ты так желаешь, то да. Но зачем?
— Болеет она, вот зачем, и я хочу, чтобы ты пошел со мной и осмотрел ее, если не возражаешь. Когда ее женщины сказали ей, что ты прибыл сюда, в Лондон, она упросила меня послать за тобой. Могу признаться, что приезд твой очень меня обрадовал. Не многим, видит бог, я могу сейчас верить. Но тебе верю.
Рядом со мной обломилась и обрушилась в самую середину огня подгоревшая колода. Вспыхнувшее пламя окрасило лицо его красным — будто кровью залило.
— Ты идешь? — спросил старик.
— Конечно, — я старался не глядеть на него. — Прибуду незамедлительно.
Говоря, что госпожу Игрейну хорошо сторожат, Утер ничуть не преувеличил. Она и ее господин размещались во дворце к западу от королевских палат, и дворец этот кишел вооруженными корнуэльцами. В прихожей тоже стояла вооруженная стража, а в самой спальне толклось с полдюжины женщин. Когда мы вошли, самая старшая из них, уже седая и выглядевшая озабоченной, заторопилась к нам с явным облегчением на лице.
— Принц Мерлин.
Она преклонила передо мной колени, почтительно взирая на меня, и провела к кровати.
В комнате было тепло, воздух напоен ароматами. В лампах горело душистое масло, на дрова для очага срубили яблоню. Кровать стояла в центре стены напротив очага. Подушки из серого шелка с позолоченными кисточками, на покрывале во множестве вышиты цветы, странные животные и крылатые существа. До того мне пришлось видеть только одну женскую комнату — моей матушки, с простой деревянной кроватью, резным дубовым сундуком, ткацким станком и потрескавшейся мозаикой на полу.
Я прошел вперед и остановился в изножье кровати, глядя вниз, на жену Горлойса.
Спроси меня тогда, как она выглядит, вряд ли я смог бы описать ее. Кадаль говорил, что она красива, и я видел голодное стремление на лице короля, поэтому я знал, что она может быть желанной; но когда я стоял в той исполненной ароматов комнате, разглядывая откинувшуюся на серые подушки и лежащую с закрытыми глазами женщину, видел я вовсе не ее. Не видел я и комнаты с находившимися в ней людьми. Я видел лишь вспышки пульсирующего света — как в хрустальном шаре.
Я заговорил, не сводя глаз с женщины в кровати:
— Одна из ее женщин останется здесь. Остальные пусть выйдут. Я попрошу выйти и тебя, милорд.
Он вышел без возражений, гоня перед собой стайку женщин, как пастух, направляющий стадо овец. Женщина, что приветствовала меня, осталась у кровати своей госпожи. Когда дверь закрылась за последним из выходивших, женщина в кровати открыла глаза. На несколько мгновений наши взоры встретились.
Затем я спросил:
— Зачем я понадобился тебе, Игрейна?
Она ответила твердо, без притворства:
— Я послала за тобой, принц, потому что нуждаюсь в твоей помощи.
Я кивнул.
— И речь пойдет о короле.
Она не стала увиливать:
— Значит, ты уже знаешь? Когда муж мой вел тебя сюда, ты уже догадывался, что я не больна?
— Догадывался.
— Значит, ты можешь и догадаться, что мне нужно от тебя?
— Не совсем. Скажи мне, разве прежде ты не могла как-то переговорить с королем наедине? Ему было бы легче. Да и твоему мужу тоже.
Зрачки ее расширились.
— Как же я могла говорить с королем? Ты шел сюда через передний двор?
— Да.
