Кристальный грот полностью

Другой произнес негромко из темноты:

— Вот что он перебросил через стену. Полная сумка добра.

— Что там в ней? — спросил поймавший меня. — Тихо, ты!

Ему не нужно было предупреждать меня. Мне показалось, будто уже пахнуло дымом и мелькнул первый отсвет пламени — зажженный мною огонь охватывал перекрытия потолка. Я даже постарался еще плотнее вжаться в черную тень под стеной.

Второй обследовал мой сверток:

— Одежда… Сандалии… А вот что-то вроде драгоценностей…

Он переместился вбок, на буксирную тропу, и теперь, когда глаза мои привыкли к темноте, я смог наконец, разглядеть его.

Маленький, похожий на ласку человечек, сутулый, с узким заостренным личиком под копной волос. Встречаться с ним мне никогда не доводилась.

Я облегченно выдохнул:

— Вы не люди короля! Но тогда кто же вы? Что вам здесь нужно?

Человек-ласка перестал рыться в моей сумке и уставился на меня.

— Не твое дело, — буркнул державший меня детина. — Спрашивать будем мы. Почему ты так боишься людей короля? Ты их всех знаешь?

— Конечно. Я живу во дворце. Я… я раб оттуда…

— Маррик, — резко сказал Ласка, — глянь-ка, там что-то горит. Шум стоит, как в осином гнезде. К чему тратить здесь время на беглого раба? Перережь ему горло и давай убежим, пока еще не поздно.

— Минутку, — отозвался детина, — он может что-нибудь знать. Слушай, ты…

— Если вы все равно намерены перерезать мне горло, — рассудил я, — с какой стати мне что-то говорить вам? Кто вы?

Он вдруг приблизил свое лицо, вглядываясь в меня.

— Что-то ты вдруг ладно закаркал, а? Не твое дело, кто мы. Раб, значит? Беглый?

— Да.

— Украл что-нибудь?

— Нет.

— Нет? А драгоценности в узле? И вот это — это ведь не одежда раба. — Он сжал ткань у меня на горле, так что я скорчился. — А этот пони? Давай, выкладывай правду.

— Ладно, — я надеялся, что говорю достаточно мрачно и испуганно, чтобы сойти за раба. — Я и правда взял несколько вещей. Это пони принца Мирддина… Я… я нашел его заблудившимся. Это правда, господин. Он уехал сегодня на этом пони и до сих пор не вернулся. Пони, наверное, сбросил его, ездок он плохой. И я… думал, мне повезло, его не хватятся долго, а когда хватятся, я буду далеко. — Я с мольбой потянул его за одежду. — Прошу тебя, господин, отпусти меня. Прошу тебя! Чем я вам помешаю?..

— Маррик, ради всего святого, у нас нет времени. — Пламя разбушевалось, языки его вздымались ввысь. Во дворце стоял крик, и Ласка потянул поймавшего меня за руку. — Прилив быстро спадает, и одним богам ведомо, там ли они еще в такую погоду. А эти-то как шумят, ты послушай; они окажутся здесь с минуты на минуту.

— Не окажутся, — возразил я. — Они будут слишком заняты, гася огонь, чтобы думать о чем-то еще. Он уже хорошо разгорелся, когда я уходил.

— Когда ты уходил? — Маррик застыл в неподвижности, он смотрел на меня сверху вниз, и хватка его чуть ослабла. — Так это ты запалил огонь?

— Да.

Теперь я привлек внимание обоих, даже Ласки.

— Зачем?

— Потому что я ненавижу их. Они убили моего друга.

— Кто?

— Камлах со своими людьми. Новый король.

Последовало короткое молчание. Теперь я мог лучше рассмотреть Маррика. Это был крупный, сильный мужчина с непокорными черными волосами и черными же глазами, в которых метались отблески пламени.

— И кроме того, — добавил я, — останься я там, меня тоже убили бы. Поэтому я поджег дворец и убежал. Пожалуйста, отпустите меня.

— А зачем им нужно тебя убивать? Теперь, конечно, убили бы, когда дом полыхает как факел, но какой смысл убивать до того? Что ты натворил?

— Ничего. Но я был рабом старого короля, и… Наверное, я много слышал. Рабы ведь все слышат. Камлах решил, что я могу стать ему опасен… У него свои планы… Они мне известны. Поверь, господин, — сказал я искренне, — я служил бы ему так же честно, как и старому королю, но ведь он убил моего друга.

— Какого друга? За что убил?

— Другого раба, сакса по имени Сердик. Он пролил масло на ступеньки, и старый король упал. Это был несчастный случай, но ему перерезали горло.

Маррик обернулся к приятелю:

— Ты слышал, Ханно? Это похоже на правду. Я слыхал то же самое в городе. — Затем снова обратился ко мне: — Хорошо. Теперь ты расскажешь нам еще кое о чем. Ты говорил, будто знаешь планы Камлаха?

Но Ханно снова перебил его; на этот раз в его голосе звучало отчаяние:

— Маррик, во имя всех святых! Если думаешь, что он может что-то рассказать, бери его с собой. Он ведь и в лодке может говорить, правда? Если мы еще здесь провозимся, то, попомни мои слова, прозеваем прилив и они уйдут. Я чувствую, погода меняется, и они не станут ждать. — Затем добавил по-бретонски: — Прикончить его потом ничуть не сложнее, чем сейчас.

— Лодка? — спросил я. — Вы поплывете по реке?

— А по чему же еще? Уж не думаешь ли ты, что мы можем отправиться по дороге? Глянь-ка на мост. — Маррик мотнул головой. — Ладно, Ханно. Уговорил. Пошли.

Он потащил меня через буксирную тропу. Я уперся.

— Куда вы меня берете?

— Уж это наше дело. Плавать умеешь?

— Нет.

Он тихонько рассмеялся. Звучало это отнюдь не обнадеживающе.

— Значит, тебе все равно, куда мы отправимся, верно? Шевелись.