— Так ты знал о его подозрениях? — Он, кажется, забавлялся. — Если бы он иногда думал головой, а не телом, у это пошло бы на пользу. А так у нас прекрасные отношения. Он занят одним делом, а я — другим и, откровенно говоря, видимо, он станет после меня королем — если у меня не будет… — Он прикусил язык. В наступившей странной тишине я сидел, уставившись в пол. — Прости меня. — Он говорил спокойно, обращаясь как равный к равному. — Я сказал, не подумав. Я так долго жил с мыслью, что сына у меня нет, что уже привык к ней.
Я поднял взгляд.
— В том смысле, в котором ты говоришь, это по-прежнему так. И в том, что это именно так, Утер еще сможет убедиться.
— Если ты и сам так считаешь, то задача моя становится легче.
Я засмеялся.
— Я не вижу себя королем. Может быть, половинкой короля, или скорее уж четвертинкой — чем-то маленьким, что может видеть и мыслить, но не способно действовать. Может быть, мы с Утером и смогли бы вместе составить короля, если тебя не станет?
Но он не улыбнулся. Глаза его сузились и он пристально глядел на меня.
— Я и сам думал об этом или о чем-то в этом роде. Ты догадался?
— Нет, господин, как я мог? — Я выпрямился на табурете, вдруг поняв. — Ты так и думал использовать меня в будущем? Теперь-то, конечно, ясно, почему ты поселил меня здесь, где живешь сам, и относишься ко мне, как к члену королевского дома, но мне всегда хотелось верить, что насчет меня у тебя есть какие-то планы — что я смогу быть тебе полезен. Белазий сказал, что ты используешь каждого соответственно его способностям и что если я даже бесполезен как солдат, ты все равно найдешь мне применение. Это верно?
— Совершенно верно. Я понял это сразу, еще до того, как подумал, что ты можешь оказаться моим сыном, когда увидел, как тогда, ночью, в поле, вы с Утером смотрели друг на друга, а в твоих глазах все еще стояли видения, и ты весь был окутан той силой, как сияющей кожей. Нет, Мерлин, король из тебя никогда не выйдет, даже принц не выйдет — в том смысле, в котором это обычно понимают, но когда ты вырастешь, то, по-моему, станешь таким, что случись королю иметь тебя рядом, он сможет править хоть всем миром. Теперь понимаешь, почему я поручил Белазию учить тебя?
— Он очень ученый человек, — осторожно произнес я.
— Он человек испорченный и опасный, — прямо сказал Амброзий, — но в то же время утонченный и умный, немало путешествовал и имеет навыки, овладеть которыми в Уэльсе у тебя не было никакой возможности. Учись у него. Я не говорю — слушайся его, ибо есть и такие дела, в которых тебе слушаться его нельзя, но старайся узнать все, что можешь.
Я поднял взгляд, затем кивнул.
— Ты знаешь о нем.
Это было утверждение, а не вопрос.
— Я знаю, он жрец старой религии. Да.
— И ты не имеешь ничего против?
— Я не могу позволить себе выбрасывать ценные орудия лишь потому, что мне не нравится их вид, — сказал он. — Он полезен, поэтому я использую его. Если ты мудр, то будешь поступать так же.
— Белазий хочет взять меня на следующую встречу.
Он поднял брови, но ничего не сказал.
— Ты запретишь? — спросил я.
— Нет. Ты пойдешь?
— Да.
Я заговорил медленно, и очень серьезно, подыскивая слова:
— Господин, когда ищешь… когда я ищу, приходится заглядывать в самые странные места. Человек не может смотреть на солнце, он может лишь смотреть вниз, на его отражения в предметах земного мира. Если оно отражается в грязной луже, оно по-прежнему остается отражением солнца. И нет такого места, куда бы я не заглянул, чтобы разыскать это отражение.
Он улыбался.
— Ты так все понимаешь? Что ж, тебе не нужна охрана — кроме, разве что, Кадаля. — Амброзий облокотился на край стола, теперь уже расслабившись и непринужденно. — Она назвала тебя Эмрис. Дитя света и бессмертных. Порождение волшебства. Ты знал, что означает твое имя?
— Да.
— А разве ты не знал, что оно значит то же, что и мое?
— Мое имя? — глупо сказал я. Он кивнул.
— Эмрис… Амброзий; это одно и то же. Мерлин Амброзий — она назвала тебя моим именем.
Я уставился на него.
— Я… Да, конечно. Мне и в голову не приходило.
Я рассмеялся.
— Ты чего смеешься?
— Из-за наших имен. Амброзий, Князь Света… Она говорила всем, что мой отец — Князь Тьмы. Я даже слышал об этом песню. Мы в Уэльсе обо всем слагаем песни.
— Когда-нибудь ты обязательно споешь ее мне. — Затем он вдруг стал серьезным. Голос зазвучал глубоко. — Мерлин Амброзий, дитя света, посмотри теперь в огонь и скажи мне, что видишь. — Затем, когда я поднял на него озадаченный взгляд, он настойчиво произнес: — Сейчас, этой ночью, прежде чем огонь погаснет, когда ты устал и на лице твоем лежит печать сна. Смотри в угли жаровни и говори со мной. Что станет с Британией? Что будет со мной и с Утером? Теперь смотри, сделай это для меня, сын мой, поведай мне.
