— Он просто всё ещё считает тебя врагом, но наступит день, когда он изменит своё мнение?
— А если не настанет? — он взглянул ей в глаза. — Что тогда будет?
— О чём ты?
— Надо выбрать, принцесса! Жизнь состоит из этого, мы просто несовместимы.
— Ты просишь меня выбирать между тобой и Ником?
— Если он откажется принять, ведь выбирать всё равно придётся, моя милая… Ты должна будешь это сделать.
— А ты? — она не позволила себе молчать достаточно долго. — А кого ты выберешь, если придётся? Меня? Люцию? Ведь я знаю, она — это твоя первая любовь. Может быть, ты всё ещё любишь её так же сильно, вот и…
— О, Клео! — простонал Магнус. — Я просто её брат! Между нами никогда ничего не было.
Он сильно изменился за последние несколько месяцев, посему не знал даже, он ли это был влюблён в Люцию тогда, около года назад. Да, любовь была, но это совсем другое — она тоже изменилась и приняла иную форму. Чтобы Люция ни делала, ни говорила, Магнус всё равно любил её, принимая каждое свершение, всё, что она творила.
Вот только желать её… Нет. Он теперь думал так о совершенно другой женщине, а она оказалась для него сестрой — просто сестрой, пусть и не кровной.
— Она, так или иначе, бежала со своим наставником, — напомнила ему Клео.
Он только криво улыбнулся.
— Да, и теперь всё зависит от того, что её надо найти… Клео вздохнула и недовольно воззрилась на него. — И что ж, принцесса? — в его вопросе чувствовалось раздражение. — Ты сомневаешься во мне или в ней?
— Я… Клео запнулась и опустила взгляд. — Магнус, просто мне кажется, что не следует оставлять это единственным решением нашей проблемы и… и перестать искать альтернативные пути.
— Она знает Родича Огня. Разумеется, она знает, как его остановить, иначе всё бы уже сгорело к Тёмным Землям!
— А мне кажется, что она помогла Каяну сотворить всё то, что обратило половину Пелсии в пепелище. Если сама этого не делала, разумеется…
— Возможно всё, но ты не вправе отрицать, что её магия огромна!
— Да, достаточно, чтобы стать смертью для каждого из нас.
— Ты не права! — Магнус не колебался ни мгновения. — Этого она сделать не может. Она поможет нам, — каждый раз, когда он так пылко, с жаром говорил о Люции, он видел, как хмурится Клео, как поджимает губы, будто бы ревнуя. Может, и вправду так? Эта мысль почти что веселила его.
— О, я вижу, ты наконец-то улыбаешься — и только тогда, когда говоришь о своей приёмной сестричке, — её слова казались грубыми и холодными. — Как прекрасно, что мысли о ней вырывают тебя из реальности, в которой мы застряли. Но я напомню: Пелсия, вокруг повстанцы, в каждый миг этот трактир могут выжечь, чтобы только ни один Дамора больше не бродил по этой земле!
— Это гнусный план Агеллона, верно? Он явно посвятил тебя в него, — он хмыкнул, но тоже помрачнел. — А что ж ещё он шептал тебе в темноте ночей с той поры, когда вернулся?
— Крайне мало, если ты не в курсе.
Магнус подошёл к ней поближе, она — отступила на короткий шаг назад. Какой глупый, надоедливый танец из их прошлого — но он не остановился, пока Клео не вжалась в угол и бросила на него этот дикий, вызывающий взгляд из прошлого.
— Может быть, тебе хочется оставаться в одной постели с мятежником больше, чем со мной? — он накрутил её золотистый локон на палец. — Хотя… Наверное, ему больше понравится дом из веток и грязи, а ты не слишком такое любишь…
— О! — скривилась Клео. — Это то, о чём ты думаешь долгими одинокими ночами?
— Именно. Потому что если я выброшу из головы Агеллона, то моё желание по отношению к тебе вряд ли остановит здравый смысл: слишком уж мне хочется затащить тебя в свою постель.
Она не смогла выдавить из себя ни единого слова, только шумно выдохнула воздух, прежде чем прильнула к его губам, а он обнял её за талию и притянул к себе. Этот поцелуй был лишён сомнений: пылкий, страстный, жадный от столь долгих пауз.
Руки скользнули вниз по талии, по спине, на бёдра. Он не заставил себя наклониться, чтобы поцеловать её, а, напротив, сжал покрепче и приподнял. Спина Клео вжалась в деревянную стену, волосы волной раскинулись по её плечам.
Она должна его остановить.
Но остановит ли? Нет, она лишь судорожно расстёгивала пуговицы его рубашки, не заставив себя и на мгновение оторваться от его губ.
— Я хочу тебя, — выдохнул он. — Хочу тебя так сильно, что могу умереть от жара своего желания, Клео.
— О, Магнус, — её дыхание казалось сладостью персиков, спелых, будто бы её платье, будто бы её губы и нежные прикосновения. — И я… Я тоже.
Следующий поцелуй вытолкнул из его головы все такие правильные, логичные мысли о проклятии. Нет, осталось только дикое желание, ослепившее его — он хотел касаться её кожи, целовать её пухлые губы и прижимать её к себе, хотел, чтобы она была его, вся без остатка, и не посмела ни на мгновение отступить в сторону. Просто забыть обо всём и овладеть ею.
Только одно заставило его отпрянуть — громкие шаги за спиной.
Нет. Они не одни. И никогда не останутся наедине, пока всё это не закончится.
