Но он так и не ответил ничего.
А после кто-то вдруг потянул её за юбку, и она посмотрела вниз, на маленькую девочку, лет четырёх-пяти, с чёрными, будто смола, волосами, с веснушками на загорелых щеках — она мило улыбалась и протягивала ей цветок.
— О, спасибо, — Амара взяла его.
— Это ведь ты, да? — затаив дыхание, спросила девочка.
— Ну, я это я. А кого ты ищешь?
— Ту, что спасёт нас всех!
Амара бросила взгляд на Нериссу, вернувшуюся с красочным шарфом, и вновь улыбнулась ребёнку.
— Ты так думаешь, солнце?
— Моя мама так говорит, а она никогда-никогда не врёт. Она сказала, ты уничтожишь злую ведьму, что причинила боль нашим друзьям!
К ним подошла явно смущённая женщина — и взяла девочку за руку.
— Простите, императрица. Моя дочь не хотела вас беспокоить.
— О, она не побеспокоила! — покачала головой Амара. — Твоя дочь очень храбра.
Женщина улыбнулась.
— Скорее упряма и глупенькая ещё.
— О, нет, — покачала головой Амара. — Девочка с самого малого должна учиться выражать свою мысль. Эта привычка делает её сильнее, смелее с возрастом… Ведь ты веришь в то, что она говорит? Что я всех спасу?
Взгляд женщины помрачнел, и она нахмурилась, но посмотрела Амаре в глаза.
— Сто лет страдал мой народ. Нами управлял обманщик, что называл себя колдуном, и налоги его были так велики, что мы просто голодали. Земля умирала под нашими ногами. А когда король Гай победил Базилия и короля Корвина, мы верили в новую жизнь… Но всё стало только хуже.
— Мне жаль.
Женщина лишь покачала головой.
— И пришли вы. Злая колдунья выжгла наши земли, но спряталась, стоило вам прибыть. Ваши солдаты строги, но справедливы. Они останавливают своих противников, но эти люди не потеря: ваши недоброжелатели сеяли раздор в нашем королевстве после того, как Базилий погиб. И кто ж вы ещё, кроме нашей спасительницы? — она высоко подняла подбородок.
И пусть вокруг шумела толпа, а стража уже давно оттеснила женщину с дочуркой, слова её ещё звучали рефреном в голове Амары.
— Могу ли я взять на себя смелость… — вновь вмешался в её мысли надоедливый Мауро, и она посмотрела на него — не человек, а дрессированная собачонка.
— Говори, но не о помаде, конечно.
— О, что вы… — побледнел он.
— Так давай же!
— Пелсийцы готовы подчиниться, но слово сильно. Ведь если граждане хотят повиноваться, им нужно слово…
Слово. Да, Гаю бы это понравилось.
Но Гая тут не было. А теперь, когда Родич Огня сказал ей, что надо ждать победы, она не видела причин оставлять его в живых.
— Когда же? — спросила она Мауро.
— Когда пожелаете! Тысячи прибудут сюда немедленно. Может… Неделя?
— Три дня.
— О, да, это идеальный выбор! — проворковал он. — Столько пелсийцев с радостными взорами и открытым сердцем будут подчиняться вашим приказам!
Да. Столько пелсийцев, что не будут спрашивать о цене, и примут женщину-лидера без единого кривого слова.
Магнус поймал себя на мысли, что как минимум половина из той дюжины, что собралась под крышей таверны, желала ему смерти.
— И ты, безусловно, тоже желаешь… — он наблюдал, как Ник пересекал зал, свирепо щурясь. Магнус сейчас занимал один из столов и рассматривал набросок. — О, Кассиан… — подозвал он. — Глянь, какая картина.
Магнус поднял этюдник. Пальцы были измазаны в угле, и он оставлял следы на картинке — тощий мальчишка висел в петле, ещё и с высунутым языком, а на месте глаз виднелись одни только кресты.
О, да, Ник весьма дружелюбен, как говорила Клео, но на Магнуса он бросил вполне конкретный, преисполненный ненавистью взгляд.
— И ты считаешь, что это так смешно?
— О, а тебе не нравится? Ну, искусство всегда довольно интересная вещь…
— О, ты думаешь, что если будешь тратить время на глупые картинки, то кто-то станет ненавидеть тебя меньше? Ну, пробуй, пробуй, ведь только невинные милые мальчишки поступают подобным образом, рисуя картины с висельницами! — Магнус в ответ на эти слова только закатил глаза.
— Как мило, что ты заметил, — он сжал этюдник. — Ну, впрочем, не могу сказать, что я не обижен! Я верил, что мы подружились ещё в Лимеросе.
Ник прищурился, явно разозлённый, и прошипел:
— Я засыпаю только потому, что знаю: Клео помнит о том, что ты такое.
— О, да, — пренебрежительно протянул Магнус. Прежде Ник никогда не причинял ему боль, и сегодняшний день не станет исключением, сколько бы этот рыжий ненормальный не шипел о Клео. — Как мило, что вы все не покидаете моё змеиное логово…
— Может быть, ты не понимаешь, кто тут хищник, Дамора, потому и не бежишь со всех ног?
Магнус только хмыкнул.
— С тобой так приятно общаться, Ник! Но, уверен, ты можешь потратить своё драгоценное время и блестящее остроумие на что-нибудь другое. Например… Да хоть на Ашура, в тени которого ты засел, дожидаясь того прелестного момента, пока он отречётся от высоких мыслей? Это редко случается после его смерти, он ведь теперь избранный, а тебя это так смущает, — Магнус на деле тоже никак не мог понять, как именно выжил Ашур, но всё же не умолк. — О, как грустно, что никто до сих пор не заметил ту дикую страсть, которой ты к нему пылаешь…
