— Что-то вроде этого, — пусть на самом деле она и находилась в гостинице, вот только теперь надо было бежать. Пусть Сэра боялась за неё, Люция знала, что нельзя — ведь её живот, в конце концов, скоро не даст ей подняться с постели! Она коснулась его рукой, чувствуя, что тот опух ещё сильнее, и женщина наконец-то обратила внимание на этот жест.
— О, девочка, да ты беременна, ещё и вот-вот разродишься!
— Всё в порядке, — отмахнулась Люция, пусть это и было ложью.
— А где твоя семья? Муж? О, нет, не говори мне, что ты тут одна!
О, ну почему её беременность заставляла людей становиться такими приторно добрыми? Относиться к ней как-то иначе? Единственная польза от этого живота — её действительно не трогали, жалели, пропускали вперёд.
— Мой муж… — она проронила это без должной доли грусти, — умер. И я ищу свою семью.
Вторая женщина потянулась к ней, сжала руки Люции.
— Сожалею, дорогая.
— Спасибо, — Люция почувствовала, как ей почему-то становится тяжело дышать. Почему ж ей теперь так трудно себя контролировать?
— Может быть, тебе всё-таки стоит тут задержаться? — поинтересовалась продавщица.
— Нет, спасибо, это лишнее. Я просто хочу узнать, где находится императрица. Если она всё ещё в Лимеросе…
Женщины так недоверчиво переглянулись, будто бы вопрос казался совершенно невероятным.
— Великая императрица Кортас, — начала продавщица, — сейчас живёт в деревеньке, что когда-то принадлежала вождю Базилию. Завтра она обратится ко всей Пелсии, желает видеть каждого, кто только сможет прийти.
— Обратится к Пелсии? Зачем?
— О… — женщина вздохнула. — Наверное, ты забыла о том, как страдала Пелсия, ведь ты счастливая — тебе удалось коротать годы в Лимеросе. Но тут дела обстоять намного хуже…
— И это мягко говоря, — дополнила её подруга.
— Да, — кивнула продавщица. — А императрица видит, как мы сражаемся, признаёт это, поэтому желает помочь нам. Она ценит Пелсию и говорит, что это очень важная часть её империи.
Люция заставила себя не закатывать глаза. Как же, она ведь знает жестокую, властолюбивую Амару в разы хуже, чем какие-то две селянки!
— И именно по мудрости своей императрица и вышла за Кровавого Короля, — протянула женщина.
— Простите, что? — ошеломлённо выдохнула Люция. — Она замужем за королём… королём Гаем?
— Да. Но сейчас его нет, равно как и его демонического наследничка. Хочется верить, что покоятся они глубоко под землёй, императрица ж не слепая, видит, что эти люди делают с нами…
— Действительно. Да, хочется верить, — кивнула Люция, чувствуя, как в её сердце вновь плещется отчаянная, дикая боль. Сэра не говорила о том, что Гай женился на Амаре, может, это просто враки? — Простите, я… Мне нужно идти, — и она, пусть извинялась уже двадцатый раз, отступила в рыночную толпу.
Однажды Алексиус рассказал Люции о том, как оживить Родичей с помощью кольца волшебницы. Она надеялась, что это поможет ей отыскать Магнуса и её отца. Вот только кольцо так хорошо кружилось в Ораносе, когда она сотворяла прекрасную карту Митике, а тут — вообще ничего. Её элементали были поразительно слабы, и она постоянно останавливалась, ведь вынуждена была идти пешком, вместе с другими гадкими, отвратительными пелсийцами, чтобы услышать речь великой и спасительной Амары!
Она не хотела верить в то, что её семья погибла. Они не могли позволить сделать с ними что-то плохое, только не её брат и отец. Ведь они такие сильные, такие умные… И если уж папа женился на Амаре… Нет, эта мысль была такой нелепой — её отец умён и безжалостен, он всегда делает то, что надо для заполучения власти, для того, чтобы выжить. Амара молода и красива, но увлечение — нет, это уж точно не о короле Гае.
Но пелсийцы были повсюду. Тысячи людей жались к стенам. Да, до Басилиа ещё так далеко, дня два, три пути… И она смотрела, как скрипели высокие, тяжёлые ворота, пуская людей в маленькую деревню. Люции казалось, что весь мир слился в сплошное пятно, и она отчаянно пыталась отыскать хоть одно знакомое лицо — не заметила ни каменной дороги, ни глиняных домов, ни лабиринта улиц, что привёл её на огромную площадь. Здесь были только люди, сплошные люди, и несколько старых, разбитых каменных возвышений. Да, когда-то вождь Базилий устраивал тут варварские представления, и глупые мужчины пытались поразить его, готовые ради самодовольного мучителя пойти даже на смерть. Земля тут была пропитана кровью — сейчас уже смешавшейся с пылью, конечно, но всё равно уставшей, холодной, дикой.
Толпа всё увеличивались и увеличивалась, но Люция не слышала ни единого слова о прежнем вожде, о том, какие развлечения на костях своего народа он выбирал. Все говорили только об одном, о том, как величественна и прекрасна новая императрица.
