— Ты доказала, что ты очень проблемна. Не вижу больше ни единой причины, по которой я должна продолжать позволять тебе ломать спокойствие моей семьи.
— Это не ты должна принимать решения, — прорычал Гай, — а я.
— Мне кажется, ты уже очень часто пытался избавиться от этого гадкого сорняка. Как же трудно бывает уничтожить своё беспокойное дитя, правда?
— Так вы знали… — прошептала Клео, посмотрев на Гая. Одна мысль о том, что она начала доверять Селии, поверила в её слова о силе и храбрости, заставила её содрогнуться от боли. А ведь она почти выпила яд, не подумав даже, что её жизнь в опасности… А если б король не выбил чашку из её рук?
— Я просто знал, — отозвался король. — Всегда знал, — он всё ещё не смотрел на Клео, а вперил взгляд в свою мать. — И я знаю, что ты совершила семнадцать лет назад, мама.
Наконец-то Селиа нахмурилась.
— Не понимаю, о чём вообще ты говоришь.
— Мы можем продолжать играть, мама, но я бы не хотел продолжать… Хватит тратить время на твою бесконечную, гадкую ложь, которой ты заполнила всю мою жизнь.
— Я никогда не лгала тебе, Гай. Я люблю тебя.
— Любишь… — он будто бы швырнул в неё это слово, похожее на пламенную стрелу. — Это ты так называешь, мама? Любовь. Когда я умирал, я наконец-то смог освободиться от множества зелий, и это дало мне возможность ясно увидеть, как ты старательно прикрывала любовью ко мне свою бесконечную жажду власти. Я делал всё, что ты мне говорила, а оставался один только пепел… Ты сказала мне, что любовь — это обыкновенная иллюзия. Или речь идёт только о той любви, которую ты считаешь непригодной?
— Ты ничего не понимаешь? — недоверчиво посмотрела она на его. — Да, иллюзия — иллюзия любви между мужчиной и женщиной. А вот любовь в семье — это вечность! Я тринадцать лет провела в изгнании, и верила, что ты поймёшь, что я всё делаю для тебя. Для тебя — не для себя, ежели ты не заметил! И ты появился тогда, когда тебе было это нужно… Я ведь не спросила ничего, я молча бросилась спасать твою жизнь!
— Я знаю, что ты совершила. Знаю, что ты виделась с Еленой незадолго до её смерти, — его голос звучал всё тише и тише. — Ты беспокоилась, что я могу к ней вернуться, пусть она ни разу не ответила ни на одно моё письмо. А знаешь, почему? Наверное, по той причине, что все письма ты отбирала. А она ни разу не получила ни единой строки от меня, верно?
Клео не могла сдвинуться с места, не могла вдохнуть воздух. Она знала, что всё это не предназначалось для её ушей, но не могла просто так спрятаться и не слушать.
Селиа бросила взгляд на Гая, такой, как смотрит сквозь стекло очков учёный на десятилетнего мальчишку.
— Я всегда пыталась защитить тебя, и от глупых решений в том числе, ведь ты ставил под угрозу свою власть! Конечно, я знала, что ты в очередной раз рвёшься к ней. Ты в двадцать пять лет был таким же глупым, как и в семнадцать!
Он только медленно, устало склонил голову.
— А ей ты тоже предложила виноградный сок? Но ей больше нравился сидр. Пряный яблочный сидр, обязательно тёплый.
Селиа не проронила ни единого слова.
— Ты не должна была её отравлять. Я к ней идти не собирался. Моё сердце уже успело почернеть, так что, она не приняла бы меня таким — особенно тогда, когда у неё такая совершенная жизнь, такая совершенная семья… А ещё я знаю, что не существовало никакого проклятья мстительной ведьмы, что убила её в тот же день. Это ты.
Клео почувствовала отчаянную дрожь — её будто бы толкали в какую-то страшную, бездонную пропасть.
— Вы убили мою мать… — прошептала она. — Отравили её…
— Яд должен был убить не только её, но и её ребёнка, — покачала головой Селиа. — Но она была на слишком позднем сроке. Её смерть казалась такой естественной, учитывая то, как трудно ей было выносить Эмилию… Знаю, что Корвин считал, что это его вина — что её прокляла ведьма, с которой он удовлетворил свою похоть. Разумеется, я принесла ей яблочный сидр… О, это так странно, ведь я об этом никогда прежде не задумывалась. Но, дорогой, не переживай, она не страдала. Она ускользнула. Тихо, мирно ушла в лучший мир.
— Ты лжёшь! — прошипел Гай. — Я слышал, как она сильно страдала, прежде чем смерть не забрала её!
— Это просто глупые слухи.
Холодная ненависть в его глазах будто бы обратила весь мир в отчаянный лёд.
— Я уйду. Я хочу уйти и больше никогда в своей жизни тебя не видеть.
Селиа только покачала головой.
— Ты не можешь быть таким слепым! Ты должен видеть, что я всё сделала для тебя. Для тебя, мой милый Гай! Ведь я тебя люблю, я всегда так сильно тебя любила… И ты — моё идеальное дитя, рождённое для величия. Мы с тобой будем править миром, как всегда хотели…
— Убирайся! — повторил он. — Убирайся, или я тебя убью!
— Нет, мой милый… Я не могу тебя оставить. Не сейчас и не так…
— Уходи! — его голос обратился рёвом, и он стукнул кулаком по столу с такой силой, что Клео ждала, как он расколется на части.
Селиа гордо вскинула подбородок.
— Ты простишь меня, когда поймёшь, что никакого другого способа прекратить это никогда не существовало.
