— Ой, да ладно тебе! Рапунцель, каждый получает ровно то, что заслужил. Вон и Лее досталось, — в голосе Нортон появляются нотки превосходства и неприкрытой злости: — Дебора говорит, что ее кристалл сильно истощён. «Бедная девочка чересчур перетренировалась!», — пародирует интонацию Коллинз. — Ага, как же! Да она просто перетрахалась и захлебнулась своей же желчью. Столько гадить на своих же девок из группы поддержки… Я не сомневалась в таком исходе: там каждая могла подставить ей «подножку», и при возможности повторит.
После ее слов хочется отмыться, как от тухлой грязи.
Сильно трясу головой, в надежде стереть эти чудовищные слова из памяти.
Выходит паршиво…
— Иви, слушай… — стискиваю переносицу, пытаясь усмирить расшалившийся пульс и клокочущую ярость на соседку. — Ты не пробовала хотя бы иногда фильтровать
Закончив свою поучительную тираду, я шумно выдыхаю, и поэтому не сразу замечаю испуганный взгляд Пинки.
Лопатки тут же леденеют, когда за спиной раздается полный спокойствия голос.
Голос профессора Ларри Джейкобсона.
— Леди, я извиняюсь за вторжение. Каюсь, вынужденно стал свидетелем вашего разговора, — говорит он, ловя в фокус мой взгляд. Иви удостаивается только мимолетного взгляда. — Мэриан, я сегодня же поговорю с Линдсей. Рад, что в Уорлдс Энд учатся лучшие умы.
Выдавливаю из себя сухое «спасибо» и сажусь рядом с розоволосой.
Сейчас находиться рядом с ней совсем не хочется, но пусть оттягивает ненужное внимание на себя.
Я не понимаю поведения Ларри… Точнее сказать, я
И мне совершенно не нравится, что взгляд профессора направлен на меня, тогда как он разговаривает с притихшей Иви. Читает ей короткую лекцию про зависть и злобу, что отравляет тело и душу, портя внутреннюю красоту и чистоту.
Хочется крикнуть: «На Нортон так смотри! Ведь это же ее ты «подтягиваешь» по учёбе». Разумеется, я этого не делаю, а сославшись на усталость, трусливо убегаю в свою комнату, оставляя этих двоих наедине.
Открытие дня: оказывается, в мире взрослых мужчин не жалуют злорадное тщеславие.
И только оказавшись в спасительной тишине своей комнаты, я немного выдыхаю.
Окончательно расслабиться не позволяет внутренняя тревога, и я делаю то, что должна была делать каждый грёбанный день — поочередно звоню родителям и говорю, как сильно их люблю.
Вроде бы очевидные вещи, но мы эгоистично откладываем их исполнение, пряча это за занятостью, новомодной сепарацией и прочими отговорками, успокаивающими совесть.
Одно радует — из-за баскетбольного матча мы сегодня без лекций. Правда и парням не удалось поиграть. Злорадно ухмыляюсь над Каланчой: бедный малыш остался и без мячика, и без победы, и без моих поцелуев.
Стоило только вспомнить персиковую задницу мистера Рональдса, как через мгновение раздается громкий стук в дверь.
«А с чего ты решила, что там именно он?»
Злюсь на бешеное колебание своего пульса, отгоняя поток дурацких мыслей, и смело дергаю ручку на себя.
Уф, мое шестое чувство снова сработало идеально...
Толкая дверь плечом Рей, входит в мою комнату, сразу же заполняя собою всё пространство. Бесцеремонно обхватывает руками талию и оттесняет нас к окну.
Тонкая ткань платья пропускает через себя жар его тела и абсолютно вся моя кожа покрывается мурашками.
Пока разум, дезориентированный терпким запахом его кожи и ванили, теряется в пространстве, Каланча резко опускает мою попу на подоконник.
— Что ты делаешь?
— Подсаживаю тебя, Крольчонок. Я же джентльмен, — срывается его голос. Обжигающее прикосновение исчезает и Рональдс запускает руку в карман своих брюк. — Ты знаешь, что с тобой просто невозможно спать?
Пустоголовым болванчиком я отрицательно качаю головой, фокусируя взгляд на сжатом кулаке Персиковой задницы.
Вязкая слюна наполняет рот.
— Во сне так забавно жмуришься от света, если на глазах нет повязки. А еще тыкала локтем мне в бок. Поэтому я с подарком. — На ладонь опускается тот самый «подарок».
— Маска для сна с изображением кролика? Каланча, ты просто прид...
Договорить он не даёт — просовывает руку за спину и толкает к себе, вжимая в свой торс, и закрывает мой рот жадным влажным поцелуем.
Железная хватка держит затылок, но каким-то чудом не причиняет боли.
Только губы горят, и голова кружится от острой нехватки воздуха…
— Не нравится повязка? — хмыкает «хороший мальчик» Рей, отстранившись. — Могу другую купить. Из магазина для взрослых, с наручниками в комплекте.
Уф, какой грязный язык!
Распаляет меня как спичка, сухие ветки.
Нет ни единой возможности затушить этот костёр. Проще сгореть. Что я и делаю…
Сдаюсь и тоже касаюсь его в ответ.
Везде, где только дотягиваюсь.
Самозабвенно целуясь, мы избавляем друг друга от одежды. Похоть настолько сильно срывает мою выдержку, что поло Рея трещит по шву, когда я стаскиваю футболку с его широких плеч.
