Взвизгиваю от громкого шлепка по своей ягодице, но тут же кусаю нижнюю губу Каланчи в отместку. Горячий член — идеально-правильной формы и раскаленный словно магма обжигает пупок и низ живота.
Мне уже физически больно от того, что всё сжимается, требуя наполненности. Не понимаю в какой момент моя голая спина опускается на прохладные простыни, а грудь, живот и бёдра плавятся под горячим телом Рональдса.
С каким-то маньячным рвением, я вонзаю ногти в голые «персиковые щёчки» и плотоядно ухмыляюсь.
— Бешеный Кролик! Я знал, что ты грязная девочка… — хрипло рычит Каланча. Пальцами поглаживает мой вход внизу, и губами оставляет влажные поцелуи на груди.
Грызет соски, так что я несколько раз громко вскрикиваю, но всё равно трусь об его пах словно голодная кошка. Злюсь, что он медлит, лаская меня только умелыми пальцами.
Неужели придется умолять этого сноба в меня войти?
Умолять и просить не приходится: Рей как чертов эквилибрист выуживает презерватив из брюк и, разорвав фольгу, умудряется раскатать его по члену, ни на секунду не оставляя мою шею без внимания.
Несколько раз он нарочно задевает изнывающую промежность, доводя меня до исступления. Но в итоге сдается сам, плавным движением толкаясь внутрь…
Мои всхлипы и стоны тонут в жарких поцелуях, сплетая наши языки воедино. Горячие ладони блуждают по горящему телу, изучают лаская, и надавливают на какие-то скрытые точки.
Только сейчас я понимаю, что совершенно не зря называла Калеба тигрёнком, потому что, отчасти, это относилось и к нашему сексу…
Чертову снобу, хорошему мальчику Рональдсу, официально присваивается звание «Тигра». Льва!
Боже… боже…
А потом мысли полностью исчезают из моей головы прогоняемые идеальным членом, переходящим на сверх-скоростные фрикции.
Сердце настолько сильно бьется, что я рискую потерять сознание от гипоксии и, прокричав имя своего главного врага, разлетаюсь на сотни кристаллов под его горячим телом.
Глава 22
Когда оглушающий шум оргазма стихает, меня накрывает острым чувством стыда.
«Мэриан Нэнси, ты идиотка и только что трахнулась с Райаном Эйденом Рональдсом, самой надменной задницей всего Уорлдс Энда!»
— Получил, что хотел? А теперь проваливай, Рональдс! — рявкаю, как последняя истеричка, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя опешившего парня.
— Крольчонок, что за непонятную херню ты сейчас несешь? Временное помешательство от оргазма? — Рей удерживает меня за плечи, всматриваясь в лицо.
А затем и вовсе прижимает к себе как самую большую драгоценность, целуя в макушку.
Боже… почему он ведет себя так, словно для него
Или я действительно отупела и веду себя отвратительно?
— И, что теперь будет? Между нами…? — от волнения мой голос становится чужим.
Прячу ладони под простынёй с силой сжимая их в кулак. Боль немного отрезвляет.
— Мэри, ты прямо сейчас хочешь это обсудить? Я думаю, что тебе нужно немного успокоиться, потому что …
— Рональдс! — перебиваю его, толкнув в плечо. Взгляд прикипает к мощной груди, помечает нежно-розовые бороздки после
Не могу закрыть рот и продолжаю нести околесицу про семейство Рональдсов, наши тёрки, а под конец добиваю его тем, что обвиняю во всех смертных грехах…
— Очень жаль, что ты оказывается действительно натуральная блондинка, — рявкает Рей, подрываясь с кровати и быстро одевается. — Счастливо оставаться!
Вздрагиваю, когда дверь громко хлопает, оставляя меня наедине со своими демонами. Слёзы непрерывно скатываются по щекам, увлажняя бежевую простыню.
К чёрту! И Рональдса, и Уорлдс Энд. Я устала…
Ужасно устала, и просто хочу жить.
Ну, подумаешь переспали?
— Хороший секс еще никому не вредил, — говорю в пустоту комнаты и заставляю себя отправиться в душ.
И оставляю в нём галлоны слез, смытые персиковым гелем для душа, который я демонстративно выкидываю в мусорное ведро. Сегодня же сменю на кокос!
Когда не хочется думать о себе, самое время позаботиться о других.
Кое-как выжидаю два часа и принимаюсь атаковать приемную декана. Сегодня я решительно настроена вытрясти всю информацию про Кэррингтон. Джейкобсон мог и забыть дойти до нее, ведь он остался с покаянной Нортон: изучать основы человеческих душ и великое прощение.
В приемной декана Эриксона меня встречает его секретарь, которая сегодня на удивление приветлива.
Правда от вопросов про Линдсей Гилл отмахивается и пускается в пространные воспоминания, что по молодости она тоже была капитаном команды группы поддержки, но ни разу не случалось такого, как сегодня.
«Кристаллы, нынче, уже не те» — бахвалится красный кристалл.
Что за странный день? Буквально каждый норовит высказать своё мнение.
Высиживаю положенное приличиями время, и возвращаюсь к себе.
Опять ни с чем…
Ключ-карта открывает замок, и чья-то огромная ладонь перехватывает дверную ручку, рванув ту на себя. В следующее мгновение мою шею перехватывает хомут из руки, придушивая.
