Теперь, наблюдая за заинтересованными взглядами Арни и Ли друг на друга, я начал подозревать, что удача мне не светит. Тут я невольно улыбнулся. Арни Каннингем по прозвищу Мордопицца и Ли Кэбот… ну-ну, не смешите!
Тут моя внутренняя улыбка померкла. Я уже в третий раз заметил, что лицо Арни очищалось с поразительной скоростью. От угревой сыпи почти не осталось следа. На месте самых крупных прыщей были маленькие ямочки, но когда лицо у парня в целом привлекательное и интересное, на такие ямочки никто не смотрит: они – подумать только! – даже делают его еще интереснее и характернее.
Ли и Арни внимательно изучали друг друга, а я внимательно изучал Арни, гадая, когда и почему случилось эдакое чудо. Косые лучи солнца в кабинете мистера Томпсона падали прямо на его лицо, подчеркивая все линии. Он выглядел… старше. Словно вывел прыщи не умываниями и лосьонами, а каким-то чудом перевел часы на три года вперед. У него была новая стрижка – короче прежней, – и баки, которые он начал отращивать, как только смог (примерно полтора года назад), исчезли.
Я вспомнил пасмурный день, когда мы с ним пошли в кино на фильм с Чаком Норрисом. Тогда я впервые заметил эти перемены. И примерно тогда же Арни купил машину. Может, дело было в этом? Подростки всех стран, возрадуйтесь! Найдено верное средство от прыщей. Купите старую машину, и уже спустя неделю…
Моя внутренняя улыбка, вновь пробившаяся на поверхность, в очередной раз померкла.
Купите старую машину, и она… что? Изменит ваш образ мышления, а с ним изменится и метаболизм? Вы обретете свое истинное «я»? Я прямо-таки услышал голос Стьюки Джеймса, школьного учителя математики, шепчущий мне на ухо: «Если мы доведем эту логическую цепочку до конца, леди и джентльмены, куда она нас приведет?»
В самом деле, куда?
– Спасибо, Арни, – тихо и ясно проговорила Ли, убирая задание в тетрадь.
– Не за что, – ответил он.
Их взгляды снова встретились – они посмотрели друг на друга открыто, уже без утайки, – и даже я почувствовал проскочившую между ними искру.
– Увидимся на шестом уроке, – сказала она и ушла, слегка покачивая бедрами под зеленой трикотажной юбкой. Длинный хвост весело прыгал у нее за спиной.
– А что у тебя на шестом уроке? – спросил я. У меня самого был свободный урок – можно сделать домашку или порыться в справочниках, – во время которого за нами приглядывала великая и ужасная мисс Криссел (все называли ее мисс Крыссли, но только за спиной).
– Матанализ, – сладким мечтательным голосом ответил Арни, и я захихикал. Он оглянулся на меня и нахмурился: – Что тут смешного, Деннис?
– «Матана-а-ализ», – передразнил его я, закатывая глаза и радостно хлопая в ладоши.
Арни в шутку замахнулся.
– А ну хватит, Гилдер! Схлопочешь у меня!
– Ой-ой-ой, смотрите, кто рассердился!
– Тебе давно пора надрать задницу за говнястую игру. Это не футбол, Гилдер!
Мимо проходил мистер Ходдер, который ведет для новеньких спецкурс по английской грамматике (и по дрочке, как говорили некоторые острословы). Он нахмурился и пожурил Арни:
– Следите за языком, молодой человек!
Арни стал красный как рак; он всегда заливается краской, когда с ним заговаривают учителя (это у него с детства, причем реакция настолько непроизвольная, что в младших классах беднягу даже наказывали за чужие проступки – просто потому, что у него был виноватый вид). Наверное, отчасти дело было в воспитании. «Я хороший, и ты хороший, я – личность, и ты – личность, мы все уважаем друг друга до чертиков, а когда кто-нибудь напортачит, пусть тебе будет за него стыдно». Вот что значит расти в либеральной американской семье, ага.
– Следи за языком, Каннингем, – сказал я. – Ты труп!
Тут он тоже засмеялся, и мы пошли вместе по шумному, людному и лязгающему дверцами коридору. Одни куда-то бежали, другие стояли возле шкафчиков и жевали сэндвичи. Вообще-то в коридоре есть запрещено, но многие едят.
– Ты принес обед? – спросил я.
– Ага, в бумажном пакете.
– Возьми его, и пойдем перекусим на трибунах.
– А тебя еще не тошнит от футбольного поля? – спросил Арни. – В субботу ты так извалялся в грязи, что полей тебя водичкой – того и гляди, зазеленеешь.
– Ничего, мы на этой неделе играем в гостях. Не хочу торчать в коридоре.
– Ладно, выходи, я тебя догоню.
Он ушел, и я тоже отправился к своему шкафчику за обедом. Для затравки у меня с собой было четыре сэндвича. После тренировок, которые теперь устраивал нам тренер Паффер, я хотел есть почти всегда.
