Сколько будет испытаний, вы часом не помните? Нагин вроде говорила о трёх. О внутренних страхах, которые обязательно проявятся на Тропе. Все одновременно или каждый поочерёдно? Наверное, поочерёдно. Собственно, ответ не заставил себя долго ждать. Это был самый жуткий кошмар, который снился ей с детства. Теперь она поняла. Каким-то образом, но ей уже тогда подсказывали что так будет, готовили. Возможно, таким образом на неё воздействовала сифра. Каменная Тропа сменилась пустынной дорогой, прохлада – знойной жарой, серость – на обжигающее солнце. Но хуже всего был запах. Смрад гниющих и разлагающихся на солнцепёке сотни тел. Крис не знала, что случилось со всеми этими людьми. Что погубило их. Может война? Или какая-нибудь страшная болезнь? Всё видимое пространство до самого горизонта было усыпано мертвецами. Пирушка для стервятников. Одна из птиц поедала лакомые кусочки отрывая от плоти, почти рядом с дорогой. Зато на Тропе не единого трупика. Крис даже не замечала, как собственные ноги, пытаются поскорее унести её подальше. Она быстро шла, стараясь не смотреть по сторонам и не вдыхать глубоко пропитавшийся смертью воздух, и стараясь не думать о том, что здесь случилось.
– Эй!
Кто-то окликнул её. Крис развернулась, недоумённо взирая по сторонам. Среди расплавленного воздуха стояла девочка лет десяти, она казалась нечётким миражом. Она была покойницей, сомнений не было. Разбухшая и позеленевшая кожа свисала с костей, норовясь в любую секунду обнажить прогнившие кости. Одного глаза уже не было, его возможно выклевали стервятники, целый – покрылся серой плесенью.
– Эй, Кристина!
Крис хотела спросить, откуда та знает её имя, но вовремя сообразила, что девочка ненастоящая, а лишь воплощение Тропы. А Тропа знает о ней всё.
– Вышел кто-то из тумана, – заговорила покойница отрывистым голосом, – Меч он вынул и кармана…
Кристина хотела было возразить, что в этой старинной детской считалочки немного другие слова, но вовремя прикусила язык. Может эти слова и есть самые настоящие, а в людской интерпретации намеренно или случайно изменены.
– Буду резать, буду бить. Всё равно тебе водить…
У Крис по коже пробежал галоп мурашек. Я не хочу с тобой дружить, подумала она. И испытала острое желание унести отсюда ноги, как можно дальше, но не смогла и сдвинуться с места. Раз кто-то заладил считалочку, значит, начинается игра. Верно? Крис обернулась по сторонам, выискивая пути ко спасению.
– А на следующую ночь. Он зарезал свою дочь, – Крис заметила, как вокруг шеи девочки образовалась длинная чёрная полоса, из которой густой жижей потянулась кровь, будто гудрон, – Ну, а дочь не моя, а дочь короля, – голос её стал низким почти мужским, она зачем-то завела одну руку за спину, словно что-то пряча, – А король с ума сошёл, без штанов гулять пошёл. Будет резать, будет бить. С кем останешься – дружить? – последние два предложения они договорили в унисон. И Крис поняла, что надо бежать. У покойницы за спиной нож, и она собирается воткнуть его в горло Кристине. И только сейчас она осознала, что пустыня исчезла. Нет, не совсем исчезла – пустыня осталась, только зной сменился непогодой, небо заволокли густые тучи, на трупы лёг туман. Вокруг как будто наступила ночь. Она резко затормозила, увидев впереди сгусток серого облачка из которого мелькала тёмная фигура. Вышел месяц из тумана… В руках незнакомца блеснуло остриё, длинное как меч. Вынул ножик из кармана… Из облачка на тропу ступила тяжёлая нога в изношенном чёрном сапоге. Крис не стала дожидаться знакомства с хозяином длинного острого меча и ринулась обратно. Пусть лучше ей встретиться с мёртвой девочкой, знающей страшные считалочки, чем с героем этих считалочек. Она развернулась и побежала обратно, спотыкаясь о собственные ноги. Никогда ещё бегать так тяжело ей не было. Десятилетней покойницы и след простыл.
