– Обычно они дружелюбные, – имея ввиду гномов, сказал Сеня, – У них хранится Книга Жизни, – пояснил он, внимательно изучая интересующий их дом, точнее дверь, которая была в два раза меньше обычной. А это была самая большая дверь из всех, что существовала в Гномьей Деревни. И чтобы попасть внутрь им пришлось хорошенько нагнуться, прежде чем их ноги ступили на твёрдый дощетчатый пол. Внутри оказалось прохладно и сумрачно. Помещение было небольшим, хотя для гномов, наверное, всё-таки большим. По обе стороны стояли столы, круглые какие-то неказистые, но за каждым сидел гном с важным видом и что-то писал в толстой книге огромными чёрными и белыми перьями. Хотя чернильницы Крис не наблюдала. Не мудрено, края их столов были завалены стопками книг. На некоторых столах так много, что самого гнома едва ли видно. Но вот за самым большим столом, стоявший в тёмном дальнем углу сидел гном, который ничего не писал. Перед ним лежала лишь одна единственная книга и та была закрыта. Правда книга эта была практически во весь его стол. Видимо это и была Книга Жизни. Сеня и Крис направились прямиком к нему, скрипя половицами и всё время пригибая головы. Как оказалось, самый главный гном спал, мирно похрапывая пока его собратья тяжко корпели над работой. Сеня громко откашлялся, но это не сработало.
– Они нас не слышат? – Крис огляделась, испытав что-то жуткое, исходящее от этих существ. Нет, они совсем не напоминали тех гномиков их сказок про принцесс. Крис отчего-то представилось, что это планеты в облике людей. Да, в каждом этом существе находилась целая планета, на которой жили смертельные вирусы. Крис вздрогнула, когда Сеня громко постучал по столу главного гнома. Сработало. На них обратили внимание все гномы. И Крис в ужасе разглядела их глаза. Точнее не глаза, а какое-то мутное наполнение. Не глаза, а серо-зелёные болотца, жидкость в которых медленно плыла, закручиваясь в воронку. И только после этого Крис поняла почему отсутствовали чернильницы; они макали кончики перьев прямо в глаза!
Самые жуткие и глубокие глаза были у Главного – чёрные водоёмы с красными (кровавыми) разводами. Он молча раскрыл перед ними книгу. Гном взял большое черное перо, макнул им в свой глаз. Одна огромная чёрная капля приземлилась на желтоватой поверхности страницы и тут же исчезла. Сеня взял перо и написал своё имя (нет, не Арсений, – Крокус). Имя исчезло так же, как и клякса. Больше Сеня не писал ничего, вернув перо обратно. Гном пригнулся и стал читать про себя, еле заметно шевеля губами, хотя лист был полностью чист. Он видел то, чего не могли видеть они. Потом гном хмыкнул и выпрямился. Настал черёд Кристины. Она взяла обмакнутое в глаз гнома перо, её передёрнуло от отвращения, но виду она старалась не подавать,
и сделала тоже самое, что и Сеня, написав русскими буквами – Орхидея. Буквы исчезли, как будто впитались в страницу. Гном вновь наклонился и стал читать. Крис прислушалась к бессмысленному бормотанию. Когда он закончил, то просто кивнул. За его спиной сразу же образовался круглый проход, объятый зеленоватым свечением, внутри которого серебрился песок такого же цвета. К тому моменту, как они двинулись к проходу все гномы снова вернулись к своему делу, а главный опять задремал.
Как только они прошли через образовавшийся проход, или это был какой-то таинственный гномий портал, не суть важно, Кристине пришлось экстренно зажмуриться, – невероятно яркий белый свет сразу же ослепил глаза. Спустя минуту, когда ей удалось адаптироваться, в столь светлом местечке, первое что она разглядела, это вату под ногами, белую-пребелую, на которой они собственно и стояли. Потом до неё дошло что это вовсе не вата, а настоящие облака, а вокруг голубое пространство. Всё бы ничего, но они оказались в самом конце какой-то длиннющей-придлиннющей очереди.
– Кто все эти люди? – прикрывая глаза рукой, шёпотом спросила она.
– Все, кто отправится в Райские Угодья, – пояснил Сеня, оглядываясь по сторонам прищуренным взглядом, – Но нам туда не надо.
– Так значит это рай? – восхищённо пролепетала Крис, не сводя взгляда с длинной нескончаемой очереди людей, которых она видела впервые; старики, женщины, мужчины и дети. Господи, и дети тоже. Но все они отправлялись в рай, ей почему-то захотелось сказать: «Домой».
– Ну… конечно, он немного другой, – неуверенно проговорил Сеня, продолжая что-то выискивать по сторонам, – Не такой, как его себе представляют люди. – Наконец он взял её за руку и увёл из очереди, уходящей змейкой в далёкие дали, конца которой не было видно.
