Вообще-то я представлял… Но больше перебивать ее не пытался.
— А потом увидела Максима. — Она посмотрела на меня, и в огромных глазах я увидел отражение настоящего психоза. — Он ведь твоя копия, бессмысленно лгать мне про это. Поведение, манеры, улыбка. Все это — твое. И знаешь, вчера я поняла!
Я затаил дыхание.
— Вот чего ты хотел! Своего ребенка и только своего! Ты перебирал женщин, пока не нашел ту, что смогла от тебя родить!
Я едва удержался, чтоб не закрыть лицо руками и не застонать. Большей чуши еще не слышал, но… не нужно было, как жена, заканчивать психфак на отлично, чтобы понять, что она нуждалась в помощи. Я не знал, что именно происходило с Леной, но четко осознавал, кто виновен в ее состоянии.
Положив руку на ее ладонь, чуть сжал длинные красивые пальцы и тихо спросил:
— А что будет дальше? У тебя ведь есть план? Ты всегда продумывала все за нас, чтобы было комфортно.
— Да, конечно, родной, я уже все придумала. Максимку мы усыновим. Он — чудесный малыш, я смогу полюбить его, клянусь тебе. И мы станем самой лучшей семьей. Ты, я и наш сын.
Я очень медленно кивнул, при этом быстро-быстро соображая, что делать дальше. Почему-то было четкое понимание: сделаю хоть один неверный шаг и нарвусь на настоящий психический срыв.
— А знаешь, ты молодец, — сказал, не сводя с нее глаз. — И начнем мы новую жизнь с отдыха. Я сто лет не отдыхал по-настоящему. Да и сблизиться нам это поможет. Помнишь Игната?
— Моего однокурсника? Мирного?
— Его, — я осторожно улыбнулся. — У него ведь есть клиника на берегу океана. Там же, при клинике, санаторий для обеспеченных людей, мечтающих о спокойствии на пару дней-недель. Я думаю, это то, что нам нужно.
— Санаторий?
— Да. Но я бы хотел, чтобы ты все подготовила к нашему с Максимом прилету. Я пока оформлю на Макса опекунство, а ты все устроишь так, как только ты и умеешь. И будешь ждать нас там с распростертыми объятиями. Сделаешь это… ради нас?
— Так значит, я права? Ты правда хочешь снова воссоздать нашу семью?
— Да, Лена. — Я потянулся вперед, поцеловал ее, обнял. — Сейчас приедет Сергей, отвезет тебя в особняк. Ты соберешь вещи, возьмешь пса и полетишь к Игнату. Я позвоню ему, он не откажет нам. Нашей… семье. А мы с Максом следом, как только утрясу с документами. Применю связи, сделаю все быстро.
— Это чудесно! Я знала, что ты поймешь! Родной мой, Темка!
Лена повисла на мне, обняв и точечно целуя лицо: подбородок, щеки, нос, губы, даже в глаз попала.
— Вот и решили, — улыбнулся я.
Игнат и правда не отказал. Тем более что Лена прекрасно вписывалась в симптоматику какого-то там срыва, который он мне назвал по-научному. Разумеется, санатория у океана не было — всю территорию занимала огромная частная клиника для тех, кто не смог выдержать давления мира, постоянной работы или одиночества. Старый приятель обещал выходить Лену, хотя и не сразу. Я же пообещал приехать, как только она будет готова меня увидеть снова.
Это был очень тяжелый день, после которого я, кажется, еще немного повзрослел. Отправляя женщину, некогда любимую и навсегда близкую, на лечение, не мог не думать, что стал причиной ее самого большого разочарования. Я поклялся себе, что прослежу за ней во что бы то ни стало и помогу всем, чем смогу.
Выписка. Я ждала этого дня с замиранием сердца, будто не в больнице лежала, а билась о прутья клетки запертой птицей.
Все врачи, которые пытались мне помочь, воспринимались как препятствие к свободе, а сердце лишь сильнее стремилось обратно к сыну.
Мой Максимка, за него болела душа. Мне постоянно казалось, что из-за того, что меня нет рядом, с ним обязательно случится что-нибудь страшное.
Но каждый вечер мне звонил Артем Дмитриевич, давал трубку сыну, и тот, перепрыгивая с темы на тему, бойко рассказывал, как прошел день.
У Макса было все хорошо. Пожалуй, так хорошо, как не было еще никогда с момента рождения. Я же кусала губы, и чувствовала свою вину, потому как то, что с легкостью давал ему мой работодатель, я не могла дать сыну раньше.
Макса сводили в парк, разрешили пострелять из ружья в тире и даже пообещали взять на рыбалку через неделю. И это даже не говоря об оплате садика, в который его пристроили.
И мне было горько оттого, что рано или поздно придется лишить Макса всего этого.
Ведь как бы ни складывались обстоятельства дальше, но мы с ним были случайными гостями на этом празднике жизни.
А еще я боялась страшного, что Макс привяжется в Артему Дмитриевичу как-то иначе, нежели следовало. Ребенку ведь не объяснить, что нельзя водить дружбу с работодателем мамы, и тем более это сложно объяснить мальчику, которому на инстинктивном уровне нужен отец.
В общем, даже выходя из больничных стен, я находилась в прострации. Меня снедали разные мысли, и одну из них, особенно назойливую, я старалась игнорировать.
Быть может, пронесет… не случится.
— Кристина! — окликнул меня со стороны мужской голос.
Я вздрогнула и обернулась.
На стоянке у черного Range Roverа стоял Сергей, он помахал мне рукой, и я поспешила к нему.
