В итоге я вновь читала Вини Пуха до тех пор, пока сын не уснул, а после, переложив его в кровать, я вышла из комнаты и набрала мать.
Хоть и было поздно, но я была уверена, она не спит — смотрит очередной мыльный сериал. Ровно через два гудка она подняла трубку.
— Алло?! — удивленно произнесла она.
— Добрый вечер, мама, — мрачно отозвалась я.
— Ты поздно. Что-то случилось?
— Да. Виктор случился. Ты ведь в курсе, что он собрался на меня подать в суд?
С той стороны воцарилось молчание. Значит, мать знает.
— И что ты можешь сказать по этому поводу? — задала я вопрос.
— Ну-у-у, — протянула она. — Он в чем-то прав… Ты ведь забрала сына, уехала хрен пойми куда. Мне, своей матери, не помогаешь…
— А это еще здесь при чем? — взвилась я.
— Что значит при чем? Я старая, больная женщина, мне тяжело ходить, живу на пятом этаже в доме без лифта, даже в магазин не могу спуститься. И если бы ты с Максом была здесь, никаких проблем не возникло. Жили бы все втроем, он бы ходил в сад, ты бы за мной ухаживала. Виктор бы приходил по выходным, помогал, чем смог. А там, глядишь, и обратно сошлись…
— Мам, ты себя слышишь? — меня буквально тошнило от хода ее мыслей. — Он бросил нас. Не платил ни копейки, завел любовницу. Когда у Макса бронхит случился, мне лекарства не на что купить было. И ты хочешь, чтобы я вновь с этим человеком сошлась? Которому плевать на сына?
— Молодо-зелено, — равнодушно отозвалась мать. — Прошли годы, Виктор поумнел. Машину вот купил недавно. Толковый мужик, а ты нос воротишь. У других и такого нету.
— Виктор приезжал и шантажировал меня. Просил денег, — пустила я в ход последний аргумент. — Сказал, что вляпался во что-то. Ему десять тысяч долларов нужно. ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ!
Я специально повторила сумму, чтобы до матери дошла вся серьезность ситуации.
— Ты, наверное, что-то не так поняла, — спустя паузу услышала ответ. — Виктор, чтобы ты знала, мне продукты носит. На прошлой неделе бананы и апельсины покупал. Не то что ты. И по поводу суда — он просто хочет, чтобы сын был рядом с семьей, а не в незнакомом городе. В отличие от тебя, он проявляет заботу…
Слова матери — словно выстрел в упор… Она говорила о чем-то еще, но я поняла важную вещь. Если будет суд — мама будет за Виктора… потому что он ей апельсины купил.
— Я все поняла, мама. Услышала тебя, — словно чужим голосом произнесла я. — До свидания.
— Мы не договорили… — донеслось из трубки, но я уже не собиралась слушать. Нажала на отбой.
Следующий день прошел странно. В заботах о доме Артема Дмитриевича и в мыслях о нем и бывшем муже. Максимку с утра снова увезли в сад, мои робкие возражения не приняли во внимание. Была бы я нормальной женщиной — могла бы просто расслабиться и получать от жизни удовольствие, ведь все, казалось, очень даже неплохо устраивалось. Хотя бы на время. Если бы не Виктор.
Бывший умудрился снова подорвать мое доверие и в который раз убедил: в этом мире полагаться можно только на себя, а доверять и вовсе никому нельзя. Он хотел денег и готов был на любую пакость — даже сделать нашего сына разменной монетой. Мог бы — сам украл денег, но ему хватало смелости только на подлый, низкий шантаж.
Конечно, я собиралась бороться за наше с Максом счастье. Еще совсем недавно я была сильной и смелой, оптимистом во всех смыслах этого слова, но неприятности, градом свалившиеся на голову, подорвали здоровье и уверенность в себе. Это пугало, это требовало резких решительных мер.
Силой заставив себя надеть в перерыве спортивный топ и брюки, я нагло воспользовалась несколькими тренажерами в зале Артема Дмитриевича, побегала на беговой дорожке под звуки моря и даже поплавала в бассейне.
Не прошло и часа, как я начала оживать. Спорт возвращал в душу спокойствие, давал мыслям правильное направление.
Затем я снова принялась за работу с удвоенной энергией. Помогла Лидии вымыть окна со стороны фасада, затем присоединилась к Тоне на кухне, где приготовила гарнир за шутками-прибаутками.
Мой план был предельно прост — загрузить себя физическим трудом, чтобы не оставалось мыслей на самокопания и сожаления. К шести часам я приняла душ, сделала легкую укладку волнами и переоделась в платье простого кроя, до колен. Оно подчеркивало достоинства моей фигуры, о которых уже упоминал Артем Дмитриевич, и мне, впервые за долгое время, нравилось смотреть на себя в зеркало.
Сплетен со стороны Лиды и Тони я не боялась, вот еще. Здесь во мне, наоборот, проснулась давно дремавшая эгоистка, и хотелось лишь одного — чтобы увлечение начальника не заканчивалось как можно дольше. Не для повышения или увеличения зарплаты. Мне просто было хорошо с ним в постели, и отрицать подобное перед собой глупо.
Я даже серьги золотые достала — единственное свое дорогое украшение. Лидия, увидев меня, замерла на миг, а потом уточнила с ехидной улыбкой, куда это я так нарядилась и не против ли будет наш шеф? Я пожала плечами и отвела будто невзначай:
— Надеюсь, не против, ведь он сам предложил прогуляться.
