И что самое главное, Артем был с легкостью готов принять в семью Максима. Я об этом знала, и это было последней каплей в чашу моего согласия.
А раз так, то в тот же вечер я рассказала Артему о бывшем и скором суде. Поняла, что дальше тянуть нельзя. Тайны могут быть от парня, от сожителя, но не от мужа.
Орехов слушал меня долго и вдумчиво, признаться, я даже побаивалась его реакции, но в конце концов он просто пожал плечами и с полуулыбкой ответил:
— Похоже, тебе повезло с адвокатом, и попался действительно толковый малый. Завтра же пошлю к нему своего помощника Дениса, и вдвоем они камня на камне от твоего бывшего не оставят. А когда добьются лишения родительских прав у Виктора, то на правах твоего нынешнего супруга я буду настаивать на полном усыновлении Максима. Не хочу, чтобы он меня отчимом называл. Дурацкое слово.
Такое заявление было для меня двойным шоком, но я решила не спешить, соглашаясь на это. Вначале решила поговорить с Максом. Все же его мнение было важным в столь сложном вопросе.
Как могла я описала ему ситуацию, что скоро выйду замуж за Артема, что в нашей семье появится еще один ребенок, и что Максим может выбирать, называть ли Артема папой.
Сын призадумался. Как-то долго и совершенно не по-детски, его лицо стало серьезным.
— А это только после вашей свадьбы можно будет его так называть? — наконец спросил он. — Или уже сейчас можно?
Я улыбнулась и облегченно выдохнула, а после поцеловала Макса в макушку и произнесла:
— Уже можно. Если сам хочешь.
— Ура-а-а!!! — воскликнул Макс и с этим воплем унесся в дом, радостно оглашая: — У меня появится папа. Ура-а-а!
И моя жизнь наполнилась бесконечным счастьем.
Адвокат работал над делом, ребенок в животе беспокоил лишь редкими проявлениями токсикоза, Максим вовсю называл Артема отцом. Я же тихо примечала, как Орехов тайком млеет, когда мой сын искренне обнимает его или тащит вглубь сада — запускать воздушного змея.
В этот миг я отчетливо поняла, что маска злого нелюдимого человека, когда я только познакомилась с Ореховым в парке, наконец спала. Он заявлял, что ненавидит шум, людей и в особенности детей, но на самом деле лишь прикрывался, защищаясь от собственного недуга бесплодия. Защитная реакция психики — и ничего больше.
Вскоре мы подали заявление в ЗАГС и, приложив справку о моей беременности, получили дату через три недели. Артем, конечно, хотел “дать на лапу” регистратору, но я была категорически против.
— Три недели отличный срок, — остановила я будущего мужа. — Как раз хватит на подготовку, на платье. И я бы хотела пригласить маму на праздник. Ей нужно время, чтобы собраться и доехать.
— Твою маму? — несколько удивился Артем. — Ты же сама сказала, что она собирается свидетельствовать в пользу Виктора на суде. А значит, против тебя.
Опустив голову, я проглотила этот ком, потому что от поступка матери было до сих пор больно, но я выдохнула, а после произнесла:
— Просто она такой человек темный. Жила всю жизнь в крошечном городке, ей никогда не везло, и она всюду видела только плохое. Для нее даже такой мужчина, как Виктор, в первую очередь мужчина — а значит, грех раскидываться таким “счастьем”. Ну не понимает она, что в жизни может быть иначе. И я хочу ей это показать. Поэтому я уверена, если она увидит все своими глазами, то изменит мнение и встанет на нашу сторону.
— Что ж, выходит, мне придется очаровывать еще и тещу, — вздохнул Артем. — Но надо, значит надо. Конечно, приглашай.
Тем же вечером я позвонила матери и обо всем рассказала. О будущей свадьбе, о беременности, о том, что у Виктора отсужу родительские права и Максима вскоре усыновит Артем, ну и, само собой, пригласила ее в Москву.
Первая реакция у матери была шоковой, она просто молчала в трубку, а после расплакалась.
— Значит, у вас там все по-настоящему? — неверяще спрашивала она. — По любви?
— Да, мам, — с облегчением отвечала я. — И у нас будет ребенок. И да, я не работаю проституткой, как ты думала. Все действительно прилично. Так что приезжай. Я вышлю денег, сколько понадобится.
И мама расплакалась в трубку, просила прощения за то, что считала меня глупой, что сама поверила Виктору, думала, что он для меня лучший и единственный вариант. В итоге после разговора еще некоторое время я чувствовала себя опустошенной, но в то же время счастливой.
Кажется, даже мнение мамы менялось в лучшую сторону, и через неделю она обещала приехать. Ей хотелось не просто посмотреть на мою свадьбу, но и побыть с Максимкой подольше, так сильно она скучала по внуку.
И меня это окончательно расслабило. Теперь я предвкушала лишь будущую семейную жизнь, и даже суд отошел на дальний план, тем более что адвокат Симонов уверил, что все идет просто превосходно.
