– Вообще-то можешь, – заметил Кристофер. – Робб каждое твоё слово ловит.
– Неправда, – отмахнулся Саймон. – Но я бы на твоём месте всё равно задумался…
– О чём?
– Не влюбился ли ты, – закатил глаза Саймон.
До самой Академии они шли в полной тишине.
Кристофер напрасно надеялся, что теперь, когда его сила проявилась, всё станет по-другому. Во-первых, как бы он ни старался почувствовать её вновь, ничего не получалось. Во-вторых, болтать о том, что его может победить любая девчонка, стали на каждом углу, и он дождаться не мог, когда это всем надоест. С каждым днём его рвение к учёбе ослабевало. Не помогали ни речи господина Освальда, ни поддержка Саймона.
– Рыцарский этикет – самый простой предмет, – говорил Саймон, когда они шли на занятия. – Но как по мне, скука смертная. Я бы лучше пострелял из лука.
– Легко тебе говорить, – с досадой отозвался Кристофер.
Манеры Саймона – ещё одна причина, заставлявшая Кристофера постоянно чувствовать своё несовершенство. Винд так легко и непринуждённо кланялся, поддерживал беседу, наизусть цитировал рыцарский кодекс, что не оставалось никаких сомнений в том, что он получил блестящее воспитание.
– Меня этому учили сколько я себя помню, – пожал плечами Саймон. – Ты тоже научишься. – Он улыбнулся и толкнул дверь.
Кристофер мнение друга не разделял. До сих пор его успехи в этикете были такими же плачевными, как и во всех остальных дисциплинах.
– Мастер Клин, прошу вас, – госпожа Жаклин произнесла это почти вкрадчиво.
Сегодня на ней была маленькая розовая шляпка, плотно прилегающая к голове. Кристоферу она напоминала котелок для варки репы.
– Я уже несколько раз говорила: при поклоне мы прижимаем руку к животу чуть выше пупка и так, чтобы видны были только четыре пальца. Большой палец прячем. Скажите, вы это слышали?
– Извините, – опустил голову Кристофер. – Но я не совсем понял почему…
Наставница тяжело вздохнула. Она была такой высокой и худой, что Кристофер был уверен – когда-нибудь она переломится пополам.
– Кто объяснит мастеру Клину, почему мы прячем большой палец?
Не успела она договорить, как с другого конца зала послышался голос Гилберта:
– Потому что у нас всего четыре масти.
Кристофер посмотрел на него как на предателя.
– Правильно, мастер Батт. Совершенно верно. Четыре масти – четыре Великих Дома.
– Но сейчас их всего три! – послышался голос у дверей.
– Мастер Роджерс! – возмутилась госпожа Жаклин. – Старшим оруженосцам не следует посещать занятия младших, и вам это прекрасно известно. Так почему же я вас всё ещё вижу?
– Но ведь я прав, – хмуро сказал юноша, выглядывая из-за двери. – Осталось всего три Дома.
– Выйдите, пожалуйста, – спокойно сказала наставница, но было видно, что спокойствие даётся ей с трудом.
– Как скажете, госпожа Жаклин.
Дверь захлопнулась.
– Кто это? – спросил Кристофер у Саймона.
– Понятия не имею, – пожал плечами тот. – Но мне кажется, я видел его вместе с братом Марты. Возможно, они учатся вместе.
– Мастер Клин! – окликнула его наставница. – Рыцарю не подобает быть рассеянным. Продолжим. Покажите мне, как вы кланяетесь. Лучшее, на что вы способны.
К концу занятия Кристофер был так измотан, что едва сдерживался, чтобы не выбежать из класса.
– И помните, – сказала госпожа Жаклин с таким энтузиазмом, которому можно было только позавидовать. – К Балу Мастей вы должны танцевать эстампи так, будто всю жизнь только этим и занимались!
На этом занятие закончилось, и все, стараясь не шуметь, покинули класс.
«Неужели она считает свой предмет самым важным? – думал Кристофер, поднимаясь по лестнице. – Эти правила такие старые, зачем это всё вообще нужно?»
– Идёшь на историю? – услышал он голос Гилберта, который, пыхтя, пытался догнать его.
– А что, есть варианты? – проворчал Кристофер.
– Прости, что подставил. Я не хотел. Оно как-то само…
– Нет, что ты! – успокоил его Кристофер. – Я сам виноват, что не могу ничего запомнить. А ты молодец.
Гилберт просиял.
– Я рад, спасибо, Крис, – сказал он. – Я так жду занятий по истории!
Кристофер вздохнул. «Смогу ли я полюбить хоть какой-нибудь предмет так же сильно, как Гилберт любит историю?» – подумал он.
– Кто скажет, где мы находимся?
– Ну, это легко, – произнёс Саймон так, чтобы все слышали. – Мы у главных ворот Академии.
Занятие впервые проводили на улице.
– Правильно, – кивнул господин Роуланд, преподававший историю. – Теперь вопрос посложнее. Что на них изображено?
Кристофера буквально распирало. Он знал ответ, но ему, как всегда, не хватало уверенности.
– На воротах изображена вся история Лонгрена, – сказал Гилберт, поправляя очки.
– Правильно, – улыбнулся господин Роуланд. – Продолжайте, мастер Батт.
Гилберт заговорил с важным и немного отстранённым видом:
– Ворота не просто защищают Академию. На них сами собой возникают изображения важнейших событий в истории Лонгрена, которые происходили или происходят в этот самый момент… И все они связаны с рыцарством.
«Вот почему ворота такие огромные…» – пронеслось в голове у Кристофера.
Гилберт знал столько всего, что господину Роуланду в конце концов пришлось его остановить:
