По видимому, ничто в мире не может напугать преступного гения Артемиса Фаула. Хотя, в мире волшебного народца есть кое-что, что не раз досаждало его, и это — Опал Кобой.Злая пикси вновь сеет хаос. На этот раз главный враг Артемиса оживляет мертвых воинов волшебного народца, погребенных в землях замка Фаулов. Их духи завладели телами младших братьев Артемиса, сделав мальчиков еще более раздражающими, чем обычно. Воины, кажется, не понимают, что та битва, в которой они сражались и погибли, давно закончилась. У Артемиса есть время до рассвета, чтобы заставить духов освободить тела его маленьких братьев и вернуться туда, откуда они пришли, в землю.Может ли он рассчитывать на одного из офицеров ЛеППРКОНа в этой битве, которая вполне может оказаться его последней?
Берсерки покоятся под рунным камнем, расположенные по спирали, закручивающейся вглубь в землю, ногами наружу и головами внутрь, как того требует заклинание. Конечно, после десяти тысяч лет под землей, не было уже никаких физических голов и ног. Была только плазма черной магии, которая удерживала их сознания нетронутыми, и даже она рассеивалась, вызывая странные деформации растений и необычную агрессию у животных. Возможно, через двенадцать лун Берсерки исчезнут, и их последняя искорка силы утечет в землю.
«Мы еще не все исчезли», — думал Оро Дану, капитан Берсерков. — «Мы готовы воспользоваться нашим моментом славы, когда он придет, и посеять хаос среди людей».
Он послал мысль в спираль и был горд от того, что чувствовал, как другие воины повторяют его мысли.
«Их воля так же остра, как когда-то были их клинки», — думал он. — «Хотя мы мертвы и погребены, искра кровавой цели ярко горит в наших душах».
Ненависть к человечеству сохраняла искру горящей, а еще черная магия колдуна Бруина Фадда. Больше, чем половина их команды воинов уже закончили свое существование и перешли в мир иной, но пятеро еще оставались, чтобы закончить то, к чему они были призваны.
«Помните о своем предназначении»- говорил колдун многие столетия назад, как раз тогда, когда глина покрывала их плоть. — «Помните тех, кто умер, и тех людей, кто их убил»
Оро помнил, и всегда будет помнить. Также, как он никогда не сможет забыть то ощущение земли и камней, пробирающихся сквозь его мертвую кожу.
«Мы будем помнить», — послал он по спирали. «Мы помним, и мы вернемся».
Мысль потекла по течению вниз, а затем отразилась от мертвых воинов, которые стремились выбраться из своих могил и увидеть солнце еще раз.
1. Артемис Фаул, самопровозглашенный преступный гений, теперь предпочитает называться юным гением. По-видимому, он изменился. (Заметка для себя: Харрумф)
2. За последние полгода Артемис подвергался еженедельным сеансам терапии в Гавани, в попытках преодолеть тяжелую форму Синдрома Атлантиды, психологического расстройства, которое появилось вследствие вмешательства в магию. (Так ему и надо, этому вершку).
3. Не забыть представить в ЛеППРКОН астрономический счет.
4. Артемис выглядит здоровым, в рекордные сроки. Это возможно? И вероятно ли?
5. Обсудить мою теорию относительности с Артемисом. А все ради очень интересной главы в моей виртуальной книге: «Промах Фаула: перехитрить Умные-Штаны». (Издателям больше нравится название «ча-чинг!»)
6. Заказать еще болеутоляющего для моего разрушенного тазобедренного сустава.
7. Выпустить чистовой документ о психическом здоровье для Артемиса. Сегодня последний сеанс.
Артемис беспокоился. Ж.Аргон уже опаздывал. Этот последний сеанс терапии был таким же бесполезным, как и последние полдюжины. Он был абсолютно здоров, слава Богу, причем уже с девятнадцатой недели. Его потрясающий интеллект ускорил процесс выздоровления, и поэтому ему не придется вертеть большими пальцами по воле гнома психиатра.
Сначала Артемис шагал по офису, отказавшись от успокаивающей водной стены с ее пульсирующими огоньками настроения; затем он сел на минутку в кислородную кабину, которая, как он обнаружил, успокоила его чуть сверх меры.
«В самом деле, кислородная кабина», — думал он, быстро выныривая из палаты.
Наконец дверь с шипением скользнула вбок по желобу, впуская Ж.Аргона в его офис. Приземистый гном захромал прямиком к своему стулу. Он упал в объятия его обивки, хлопая по панели управления на подлокотнике, пока гелевый мешок под его бедром не начал мягко светиться.
— Ааах, — вздохнул он. — Мое бедро меня убивает. Ничего не помогает. Люди думают, что знакомы с болью, но они даже понятия не имеют…
— Вы опаздываете, — заметил Артемис на чистом гномьем, без капли сочувствия в голосе.
