Свирыня, молчавший всю дорогу от самой елани, переживающий расставание с оставленным заслоном, в душе обвиняющий себя в том, что не настоял остаться, тенью шагнул за спину Мечеслава, страхуя его, как страховал всю дорогу. Сознание того, что скоро будут у своих, поедят и отдохнут, выспятся за все дни похода, прибавило сил людям. Движение ускорилось, откуда и силы появились. Даже раненые попытались идти самостоятельно, но, поняв, что это замедлит ход, их снова приняли на руки. Спустившись по тропе ниже, божичи вошли в лес, источающий приятный терпкий запах.
— Арча, — пояснил шедшим за собой Кудлай, — можжевельник, как у нас, только не кустом, а деревом растет.
У тропы кое-где в небо тянулись сосны, пошло редколесье и мелкий кустарник, и снова лес, только густой, раскидистый, разлапистый, и внезапно проплешина открытого места. Порушенные, сожженные строения прибрежной деревни указывали на то, что в ней не осталось живых людей. Пляж с мелкой галькой и огромными валунами, разбросанными по всему побережью бухты. Взгляды на море, и там скалы и валуны, торчащие прямо из воды, два судна до половины вытащенных на берег, одно из которых узнаваемых очертаний. Дракар.
— Родовичи-и! Браты-ы! — заорал Кудлай, поставив ладони рупором в сторону кораблей.
— Чего кричишь, Кудлай? — раздалось за спинами воинов. Все обернулись на голос. — Чего шумишь? Мы уж вас давно слышим, правда, думали ромеи идут.
К пляжу из схронов, кустов и развалин высыпало оружное воинство, одетое в брони. К Кудлаю подошел рыжий предводитель судовой рати.
— Сотник где?
— Там, сотник, нурман. В горах остался нас прикрывать.
Приблизившись к говорившим, Позвизд рукой пригласил подойти Мечеслава.
— Оце, Рагнар, то княжич Мечеслав, сын Великого князя Киевского.
Рагнар Рыжий поклонился мальцу:
— Здрав будь, княжич. Я, старший морского хирда родового боярина кривичей Гордея. Мы здесь, чтоб доставить тебя к отцу.
— Здоров и ты витязь. Благодарю за заботу обо мне. Но все ж, пошли своих воев в горы, помочь отбиться вашему сотнику от византийцев.
Рыжий косо глянул на Позвизда. Десятник опустив голову на невысказанный вопрос, покачал нею:
— Велел по прибытии к кораблям не ждать его, немедленно, — поднял глаза на скандинава Позвизд, — слышишь, немедленно уплывать. Сказал, что с Херсонеса могут послать на перехват корабли.
— Прости, княжич, раз сотник приказал, я нарушить приказ не могу.
Рыжий зычно подал команду:
— Дружина, сталкивай корабли от берега, кормчие к рулевым веслам! Раненых разместить ближе к корме.
Слаженная судовая рать впряглась в работу, крепкие мозолистые руки на автомате выполняли работу. Первым из бухты вышел «дракон моря», беря курс на запад, хищно разрезая волны килем. Ветер с востока позволил расправить парус, и вот уже судно мощно бороздит морской простор, оставив по правому борту Тавриду. Второй корабль, расправив парус, не отставал от флагмана. Рыжий распорядился именно на нем перевозить, взятых в бухте княжича и бойцов. Южное низкое небо, словно полотно выткало огромные яркие звезды и даже полная луна не могла разметать его черноты. Рагнар хотел до рассвета уйти подальше от берегов, каждый взмах весел приближал корабли к поставленной цели.
— Старший! — раздался голос с носа дракара, громко шептал Ждан, глазастый малый, еще в городище примеченный Рыжим.
— Чего тебе? — откликнулся он.
— Старший, по переду блазнятся корабли.
Шустро передвигаясь между гребцами, Рыжий очутился у драконьей головы. Схватился за один из вантов, вглядываясь в темноту.
— Где?
— Прямо по ходу наших стругов. Я бы и не заметил, да отблеск от фонарей выдал засаду.
— Вот и я не вижу.
— Да есть, есть, я тебе говорю, далече, но они там есть.
Рагнар опрометью бросился к корме. Доверившись Ждану, зашипел кормчему:
— Вороти весло, влево уходим. Похоже из Корсунской земли, ихний стратиг корабли на перехват выслал.
— Много?
— Ждан кажет, трех приметил. Далече, поглоти их Эгир. Да сними ты опашень, старый. Или все мерзнешь? Так климаты тебя сейчас быстро подогреют, если нас заметят. Впору у злобного Локи помощи просить.
— Не узнаю тебя Рагнар — хевдинг. Еще пару лет тому, ты бы первым напал на этих морских котов, а ныне хочешь незаметно улизнуть.
— Выставляй весло, дурья твоя голова. Каким местом только думаешь, старый? — Рыжий обернувшись за корму, удовлетворенно отметил, что второе судно сменило курс, пошло следом. — Всем хирдманам полная тишина на дракаре. Весла втянуть на палубу.
И дальше заговорил только с кормчим:
— Тебе бы почаще с сотником Горбылем общаться не мешало. Мы сейчас не на свободной охоте. У нас княжич на шее завис, и пока его Святославу не сбагрим, будем северного зверька с руки прикармливать.
— Да, понял! — зашипел в ответ кормчий.
— Раз понял, рули, конь педальный. Я к Ждану пройдусь.
— Ага, — обиженно засопел старый воин.
Пробравшись на нос судна, Рыжий примостился рядом с впередсмотрящим, даже не глядя в темноту ночи.
— Ну, чё видишь?
