Сам факт физической близости вызывал у нее ощущение какой-то безысходности с оттенком брезгливости и тошноты. Её пугала та настойчивость, с которой Руслан требовал от нее любви. Его тело было совершенно, но прикосновения его рук заставляли ее сжиматься в комок и трястись нервной дрожью, испытывая лишь страх и неприятие. После того, как все заканчивалось, Лера долго сидела в ванной под струями горячей воды, пытаясь согреться. Как-то сразу пропал аппетит. Она еще пыталась при Руслане съесть что-нибудь, но желудок болезненно сжимался и толкал одинокий кусок обратно. Она пила воду, не чувствуя особой жажды, просто потому, что пить надо. Когда Руслан возвращался после своих поездок домой и садился ужинать, заставляя Леру находиться рядом, та, теряя сознание, леденела под его взглядом, пока, насытившись, Руслан не брал ее за руку и не вёл в спальню.
Лера встала и побрела в ванную. Рассматривая себя в зеркало, она провела несколько раз щеткой по волосам и оглядела батарею разных баночек и флаконов, которые Руслан вместе с одеждой и бельем в диком количестве привёз ей. В спальне не было окна, и Лера ловила себя на мысли, что замкнутое пространство скоро сыграет с ее разумом злую шутку. Ставшая тюрьмой, спальня обладала огромной площадью, и если бы не устрашающих размеров, стоящая на шкурах диких животных, кровать, то вполне бы производила благоприятное впечатление. Золотые и серебряные чеканки на стенах, мебель из мореного дуба, много бронзы и древних, покрытых цветной эмалью, вещиц. Лера почти не замечала всего этого, замкнувшись в собственном страхе. Равнодушно скользнув взглядом по косметике, она приняла душ, ожесточенно втирая в тело гель губкой, а, закончив, завернулась в широкое полотенце. Для нее оставалось загадкой, когда прислуга успевала сменить белье и простыни, но, видимо, все же когда она находилась в ванной комнате.
Лера подошла к дверям спальни и, ни на что не надеясь, повернула ручку. Замок щелкнул, и девушка даже прижала ладонь к груди от неожиданности. Ступив за порог кабинета, она зажмурилась от дневного света, идущего из окна. Лера подошла к оконному проему и почувствовала сильное головокружение. Рука ее сама потянулась к дверному рычагу и повернула его. Девушка вдохнула свежий воздух и ощутила горячую влагу, брызнувшую из глаз. Она ступила босыми ногами на мраморный пол балкона, не замечая холода, и осмотрелась. Под балконом находилась часть внутреннего двора, достаточно большая территория, с росшими по периметру голубыми елями и лиственницами. Лера заметила здоровенных псов, рыскающих по газону, и поежилась. Дальше шли три небольшие одноэтажные постройки из красного кирпича, за ними высокий забор с бойницами, в глубине еле заметный сарай, а вот дальше простирался лес. Лера вгляделась вдаль, и ей показалось, что между деревьев виднеется вода, река или озеро, она не знала. Лера потерла ставшие влажными ладони и, услыхав за спиной шаги, придерживая махровую простыню, обернулась.
— Ты что, с ума сошла, голая на улицу выскочила? Тебя, почитай, с того света достали, а она опять заболеть решила! — Тамара выдернула Леру с балкона и закрыла за ней стеклянную дверь. — Что ты творишь? Ледяная вся! — Тамара старалась не смотреть на девушку. Она быстро составляла тарелки с подноса на стол и раскладывала салфетки. Лера следила за ее быстрыми руками и вдруг сползла вдоль кресла на пол. Тамара остолбенела, затем принялась так же быстро приводить Леру в чувство, хлопая горячими ладонями по ее бледным щекам.
— Ты что же это, девонька, творишь? Мне ж хозяин голову оторвет, ты что? Ну-ка, давай, милая, садись толком.
— Помогите мне, — одними губами прошептала Лера, из последних сил вцепившись в рукав Тамариного платья.
— Помогу, помогу, детонька, садись, ешь, — женщина боязливо оглянулась на дверь, — времени у меня нет совсем, боюсь, сейчас придут искать. Да и камеры в коридоре работают. Ты уж покушай, пожалуйста, а я посуду приду забирать через час, хорошо? Только не подводи меня, ешь.
Лера кивнула и проводила Тамару глазами.
…Абу отошел от окна и достал самокрутку. Наконец он снова увидел ее. Неожиданно, словно пери, она вышла на балкон, прикрытая лишь куском ткани. О, почему Аллах распорядился столь несправедливо, отдав ее мальчишке, не знающему толк в любви. Что он может испытывать кроме щенячьей радости, обладая этим совершенством. Эта белая кожа, эти черные как смоль волосы!..
