– Конечно! – говорю. – Пиздец! Снова уходят. Вот передо мной дверь в кабинет. Смотрю на табличку. Лишь бы не вернулись все эти дурни, стоявшие передо мной. Нет. Никто не пришёл. Захожу в кабинет, сдаю кровь, выхожу в коридор, вернулись где-то гулявшие, ищут свою очередь. С тупым выражением на лице прохожу мимо.
Иду на электрокардиограмму. Здесь посерьёзнее. Здесь реально надолго. Всех запоминаю. Народ ходит туда – сюда. Есть и такие кто подходит просто и говорит, – я ведь перед вами стояла? – Нет, – говорю. – Вы вон там, где-то.
Я не говорю, что я один такой. Есть люди, кто стоит в очереди никуда не отходя. Они тоже за народом внимательно смотрят. Это такая игра, – сколько людей ты запомнишь? Сможешь запомнить на лицо, человек пять до и после тебя? А больше пяти? А сможешь вообще всю очередь запомнить?
Спустя час захожу в кабинет. Раздеваюсь, ложусь на кушетку, ко мне прикрепляют датчики. Всё, – можете вставать.
– Вы знаете, что у вас шум в сердце? – спрашивает женщина врач. Я киваю головой. Снова это сердце.
– Он у вас, растёт, – продолжает женщина врач. – Сильнее чем в прошлом, году. А в прошлом году сильнее, чем в позапрошлом. Вы курите?
– Да, я прилично курю, – отвечаю я. Знала бы она ещё про дурь. Синтетическую.
– Ещё я вижу, что вы занимаетесь атлетикой, Вы что не знаете, что нельзя совмещать. У вас дефект сердца, возможно врождённый, пусть и некритичный, но тем не менее, а вы усугубляете. Вам надо выбирать. Подумайте об этом.
Я вышел из поликлиники с мыслями о том, что как бы я ни презирал врачей, в данном случае нужно действительно подумать. Снова моё сердце шумит. А чего оно шумит? Как мало мы знаем. То есть совсем ничего не знаем. Стаж курения у меня приличный. Двадцать лет. Во! Как раз. Круглая дата. Это знак. Нужно бросать курить.
18.
Как я бросал курить.
До этой истории в поликлинике я делал несколько попыток бросить курить. Было дело я обклеивал себя никотиновыми пластырями. Было дело я обкуривался до одури красным LM, вызывая отвращение у себя к сигаретам. Но все эти жалкие попытки оканчивались тем, что я покупал себе сигареты и жадно закуривая думал о том, что эта зараза похоже намного сильнее, чем я предполагал, когда начал курить в четырнадцать лет.
Сколько раз я говорил себе, – вот сегодня я ещё курю, а завтра с утра я уже не курю. Или так, – докуриваю эту пачку и всё. Или так, – выкуриваю утром и вечером по одной сигарете, а потом только вечером перед сном, а потом вообще перестану. Пока наконец до меня не дошла одна вещь. Есть только один способ бросить курить – это взять и перестать курить. Я так и сделал. Перестал курить посреди дня. Никаких: до вечера, или десять сигарет подряд до одурения. Ничего подобного. Я был на вахте, на рабочей смене. Я сказал себе, – не курить, это подразумевает не курить, чтобы с тобой не произошло. То есть, – не покурив, например пару месяцев, начать курить из-за каких-то проблем, или беды. Так не прокатит брат. Не курить, – значит не курить. Как бы там ни было.
И началось. Это был какой-то кошмар. Трэш. Жесткач. Уши опухли, а глаза налились кровью. Когда рядом кто-то курил, меня выворачивало наизнанку. Мне очень хотелось настучать по лицу рядом курящему. Курящие женщины стали вызывать отвращение. Когда они дышали на меня никотином, я думал, что знают ли они о том, как омерзительно пахнут. Я бы не смог поцеловать такую девушку.
Вроде я держался. Был один момент, о котором стоит упомянуть. Однажды на вахте у одного из слесарей, работавших на нашем заводе – был День Рождения. Парни из ремонтной бригады накрыли стол прямо в слесарной мастерской. Я тоже участвовал в посиделках. Наливали, закусывали. Наступила тишина. Мой приятель сварщик, достав сигарету из пачки поинтересовался как давно я не курю.
– Месяц, – ответил я. Он кивнул, и они все закурили. Смачно выдыхая дым в потолок, участники застолья разговаривали и периодически кидали на меня взгляды. Я участвовал в разговоре, делая вид что мне наплевать на сигаретный дым. А сам говорил себе, – да закури ты. Выкури одну сигарету. Ничего не случится. Покуришь сегодня, а завтра уже не будешь. Соблазн. Но я ему не поддался. Глядя на курящих коллег по цеху, я перетерпел. А потом желание закурить ушло.
Далее начались одни соблазны. Как назло. В нашем Мире только так. Когда начальник нашего завода попросил меня уволиться по собственному желанию, я все-таки выкурил одну сигарету. У неё был мерзкий вкус. Я курил и думал, что у меня есть возможность сохранить работу – надо только упасть в ноги начальнику. Но конечно же я так не сделал. Я был бы тогда не я. Я докурил эту вонючую сигарету, пожалев, что вообще закурил её, и пошёл писать заявление на увольнение.
Приехав домой, я испытывал желание закурить каждый день. Я нашёл способ борьбы с этим делом. Почти каждое божье утро я вставал, практиковал цигун, шёл на кухню завтракать. Доставал бутылку водки и за плотным завтраком накатывал стопок пять. И выходил на улицу с лёгким хмелем в голове, но с ослабленным желанием закурить.
