А когда мы подружились с Беннигсеном, который был научным руководителем серии, он мне поведал, что в основе этого издательского проекта лежала его докладная записка в ЦРУ, где он доказывал (и убедил!), что справиться с советской властью и российским коммунизмом можно только мусульманскими руками, и как поэтому важно напоминать мусульманским народам про наши русские порабощения, и как они с нами, русскими, всегда сражались за свою юго-восточную свободу".
Дальше подробно описывается, как исследователи, отрекомендованные Марь Васильне А. Беннигсеном (Ю. Лайонс, Б. Николаевский) замеряли потенциал именно антирусских, а не антисоветских настроений. Приводится описание резни, которую устроили русским – да, да, подчёркивается, именно русским – крымские татары в ходе Великой Отечественной войны. Обсуждается, вырезали татары семьдесят тысяч русских (данные Б. Николаевского) или только пятьдесят тысяч (данные А. Пятигорского). И задается вопрос в духе "Россия – Сука" (или "Россия – Капитолина Ивановна"): "А может быть, Крым – это случайность? И другим народам мы не столь отвратительны?"
Отвратительны… Ядовитое, кровавое слово. Сказал "отвратительны" ("Сука", "Капитолина Ивановна") – сгоношил резню. Далее выясняется, что не только крымским татарам мы отвратительны. Смакуется описание А. Приставкиным ("Ночевала тучка золотая") садистского убийства чеченцами русского ребенка Сашки. Затем к авторитету Приставкина добавляется авторитет Синявского. Цитируются его записные книжки: "В лагере у меня был разговор с мусульманином.. ..Для него равнозначны такие понятия, как "русские", "большевики", "христиане" и "европейцы". Я пытаюсь ему растолковать, что между большевиками и христианами нет ничего общего. Но с его точки зрения это одно и то же: завоеватели, обманщики, убийцы, насильники… Но как же Евангелие? Однако это для него не довод. Христиане не придерживаются Евангелия, говорит он. Вот мы, мусульмане, придерживаемся Корана и живем по правде. А Евангелие для христиан-русских-большевиков-европейцев только обман. (…) Идеальный порядок для него, идеальное государство помимо собственного народа, это Арабский Халифат. И даже татаро-монгольское нашествие представляется ему в каком-то идеальном свете. А именно: маленькая кучка благородных рыцарей безо всяких жестокостей, ради справедливости, завоевала громадную, трусливую и зверскую Русь. И жаль, что не завоевала Европу… Я просто ушам своим не верил. Но это был действительно очень честный, добрый и умный человек. Просто Россия, соединяя в себе в его глазах христианство, большевизм и Европу, принесла слишком много несчастий его маленькому народу…"
Оплакав маленький народ, мечтающий о большом халифате (а значит, и большой – конечно, очень "благородной" – резне русских), Марь Васильна берёт быка за рога и спрашивает: "Но и в самом деле – а кому из завоеванных нами, русскими, народов мы принесли счастье?"
