Прошло слишком много времени с того момента, как я снова остался наедине с собой в маленькой уютной квартире, до сих пор хранящей тепло рук моей жены. Да, было трудно, было грустно, было неописуемо одиноко после ее неожиданного ухода из жизни. Казалось, что та авария унесла с собой не только ее, но и прихватила всё то, что существовало рядом. Я старался не сойти с ума первые недели после трагедии, держал лицо, ходил на работу, поливал ее цветы и сохранял квартиру в чистоте. Но потом один из моих коллег предложил встретиться с его подругой, чтобы развеять мою грусть, как в старые добрые времена бурной молодости, – и меня как переклинило. Казалось абсолютно неправильным улыбаться какой-то непонятной девушке и слышать в голове ее голос, вспоминать, как она регулярно отправляла меня встретиться с друзьями, флиртовать с дамами, дабы повысить самооценку и потешить эго. Если раньше это казалось правильным, особенно когда она силой выгоняла меня «выгулять темную сторону», то теперь хотелось только сидеть дома, ждать и мечтать.
– Земля вызывает Джейми, – пощелкал пальцами перед моим лицом Эд. – Готов поспорить, что скрип, который я слышал, был воспроизведен не этим многострадальным стулом, а твоими перегруженными извилинами. Мы понимаем, что тебе тяжело, но думаю, нам пора вырвать тебя из мира грез и заставить жить настоящим без задних мыслей на тему: «А что было бы, если?..».
– Трудно признать, но я полностью поддерживаю этого оборванца, – Арчи хлопнул меня по плечу. – Как говорится: «Если бы у бабушки было кое-что, она была бы дедушкой». Пора нам тряхнуть стариной и построить глазки тем чудесным дамам у барной доски, которых заботливо напоила для нас мадам Смоленску.
– Этой женщине нужно ставить памятник при жизни, – хмыкнул Эд и повернулся ко мне. – Даже если ты не планируешь продолжать ночь с нами, жизнерадостными и беззаботными, то хотя бы подсоби с образом обаятельного вдовца и позволь юным леди подбодрить тебя, пока мы наводим мосты.
– Ну, вот и нашли мне использование, – я покачал головой. – Но только если вы позволите мне позорно ретироваться в подходящий момент и свалить всё на ваши головы.
– Заметано, о, добрый человек! – Арчи в очередной раз сделал шутливый поклон. – Спасибо, что не позволяешь нашим чреслам ныть слишком много.
– Клоуны.
Я в очередной раз поднес бокал к губам и закатил глаза.
Ночь обещает быть долгой.
Направляясь домой на такси, я слабо покачивал головой в такт музыке. Когда-то ночь была моим любимым временем суток, особенно в часы после двух и до рассвета. В такие моменты меня охватывало вдохновение и чувство непередаваемой свободы, желание творить или, наоборот, разрушать.
Возможно, именно поэтому я не слишком сильно преуспевал в школе и университете, потому что от меня максимум чего можно было добиться в ранние часы – это чувства собственного ничтожества и неконтролируемой агрессии. Но стоило мне выйти на работу и познакомиться с вечерними и ночными сменами, как во мне проснулся неугомонный работник, обаятельный коллега и строгий командир. Поэтому меня по возможности ставили ближе к закату. Мол, тогда и масло поменяет и мотор в одиночку разберет, и всем механикам по шее даст, как говорил шеф.
Но сейчас чувство любви к ночи потихоньку угасало, ведь спать придется снова одному, а ночные кошмары и приступы жалости к себе выходили на работу как раз с заходом солнца.
– Что-то рано вы сегодня Старый город покидаете, – попытался завязать диалог таксист. – Еще даже светать не начало, и песни свои поставить не просите…
– И даже в салон желудок не опорожняю, – грубовато ответил я. – Бары пусты, а завтра на работу, пора воспитывать в себе чувство ответственности.
Выходя из машины, я направился к дому, смотря в темные окна своей квартиры. Зайдя в убежище и налив янтарного виски, я уютно упал в кресло и нацелился уйти в размышления, пока усталость и сонливость не потянут в свои объятия.
Взгляд зацепился за потрепанную тетрадку, оставленную на столе. Я взял ее и принялся листать. Мое первое и последнее творение в виде автора. Наивность и детская непосредственность сквозила в каждой букве этой писанины. Тогда я грезил о новых возможностях, о своей машине последней модели, карьере прославленного детектива, успехе для близких друзей и о самой красивой девочке в классе.
Я писал историю, как стало бы замечательно, если бы не было телефонов, и вместо связи мы использовали телепатию, могли передавать короткие сообщения из сознания в сознание; размышлял о том, как, по моему мнению, должен вести себя самый умный мальчик в нашем коллективе, если бы ему не мешала излишняя скромность и отталкивающая внешность. Строил свой город с фонтанами из лимонада; пивом, которое продавали с четырнадцати лет; и правилами не по принципу: ты мне – я тебе, а лучше быть честным, чем богатым.
Юношеский максимализм во всех его проявлениях.
Даже легкую бытовую магию приплел вроде того, что никогда не пересаливать блюда. Что уж говорить, мечты, да и только!
Взгляд зацепился за фразу на последней странице: «А ты уверен, что всё пошло по плану?».
