— Это значит, что я поговорю с доктором Фридрихом и дам вам знать. — Белльман кивнул на дверь, что означало окончание разговора. — Но будем исходить из того, что вы, госпожа главный комиссар, и дальше будете ловить Безымянного. — Он улыбнулся, если вообще такой человек, как Александр Белльман мог улыбаться. — Я постараюсь сдержать прессу. А вы пообещайте, что поймаете этого сумасшедшего быстро.
— С превеликим удовольствием, — ответила Клара и поднялась.
Она налила кофе из дребезжащей автоматической кофеварки в кухне третьего этажа и проглотила таблетку успокоительного. До этого она уже постояла с Винтерфельдом у открытого окна. Тот быстро выкурил сигариллу и выбросил окурок из окна.
Фридрих сидел в кабинете у Белльмана. Они обсуждали психологический портрет убийцы.
У Германна на IT-фронте было без перемен, в больницах до сих пор не смогли идентифицировать ДНК, которую они вычленили из жуков.
Все выглядело так, словно эта нить ведет в никуда. Но Клара свои силы направила на то, чтобы больше узнать об Инго М. И это было не только личное дело. Инго М. знал убийцу. Возможно, тут отыщется нить, которая выведет на преступника?
Сотрудники, которые обнаружили сожженный труп, направили Кларе то дело, обозначив некоторые контакты. Она уже звонила большинству из этих людей. Но в субботу ей зачастую отвечал лишь автоответчик. Это означало одно: ждать и снова ждать.
Клара не хотела ждать. Ждать, пока Белльман наконец решит оставить ее в деле. Пока кто-то перезвонит ей по поводу Инго М. Пока у Германна и компьютерных специалистов появится новая информация. Но единственным, чем она могла заниматься в тот момент, — это ждать. Ждать решения. Ждать отмашки Белльмана. И ждать следующей новости о Безымянном.
Винтерфельд пришел в кухню и поставил пустую кофейную чашку в посудомоечную машину.
— Одна хорошая новость, одна плохая, синьора, — сказал он. — Идите за мной.
Клара отправилась вслед за ним по коридору.
— Какая хорошая новость? — спросила она.
— Вы продолжаете работать по этому делу. — Они свернули за угол. — Вы хорошо обработали Белльмана, а мы с Фридрихом довершили начатое.
«Слава богу!»
Клара думала о больничной часовне, когда они с Винтерфельдом поднимались по лестнице на четвертый этаж.
— А плохая?
Винтерфельд открыл дверь и, пропустив ее вперед, указал в сторону IT-отдела.
— У нас для вас очередной ролик.
Кларе показалось, что вместо успокоительного она только что приняла кокаин.
— Опять от него? — спросила она.
— Судя по всему, да. — Винтерфельд открыл дверь в комнату компьютерщиков.
Там сидел Германн с двумя техниками, которые дежурили в субботу. В полутьме ярко светился большой монитор Apple. Открыта страница видеосайта. Это была главная страница «Ксенотьюба». Клара подошла поближе. На ней — видеоролик двухминутной продолжительности. Название: «“Shebay”-версия для взрослых, представлена Безымянным».
— Это же главная страница «Ксенотьюба»! — воскликнула Клара.
Германн бесстрастно кивнул.
— Это же видят миллионы людей, если я не ошибаюсь.
Германн снова кивнул.
— И он там разместил видео? На главной странице?
Вопрос был риторический, потому что ролик висел именно там.
Сейчас Германн нажмет на кнопку «PLAY», и нечто ужасное, темное вопьется в душу Клары демонической хваткой.
«Снафф-видео на главной странице “Ксенотьюба”?»
Клара глубоко вздохнула. Возможно, этот убийца станет для нее погибелью. Возможно, он настолько силен, что это дело может стать последним для нее.
Или, может быть, его вообще не существует. Может быть, он такой же невидимый, как поезд метро под землей, как Черный Человек, который лежит под кроватью и вылезает наружу только ночью. Он жил только ночью и, как часть ночи, появлялся в наших кошмарах.
Возможно, он был самим дьяволом.
— Давайте приступим, — сказала Клара.
Германн нажал на кнопку «PLAY».
Экран почернел, а за кадром раздался низкий голос:
— Позвольте мне, Клара Видалис, вновь продемонстрировать вам свои способности. И вам, Торино. Вы скотина, и я отнимаю у вас программу и вашу звезду. Потому что теперь на экраны выходит «“Shebay”-версия для взрослых».
Этот искаженный голос Клара уже слышала вчерашней ночью. Знакомый ужас вернулся и был еще сильнее, чем раньше.
Голос продолжал:
— Для вас, Торино, это все делячество, для меня — священная жертва, которая покажет миру финал. Окончание моей работы.
Теперь на экране появилась картинка: темное подвальное помещение с влажными каменными стенами, под сводами — одна неоновая лампа.
Кто-то сидел на стуле. Связанный. Женщина лет двадцати пяти, фигура как у модели. На ней белое платье.
«На Юлии Шмид тоже было нечто подобное».
На голове молодой женщины — своего рода полотняный мешок. Она издавала звуки, как человек, пытавшийся говорить с кляпом во рту.
— Сейчас ты сможешь поговорить, — произнес голос, и объектив камеры устремился в потолок. В кадре появилась неоновая лампа.
И плесневелые, сырые камни.
— Меня удерживают здесь насильно! Я не знаю, где нахожусь! — закричала женщина. — Меня зовут Андрия Альтхаус, звезда «Shebay». Помогите! Заберите меня отсюда!