Белльман открыл папку-сегрегатор, вытащил нечто похожее на газету и постучал пальцем по первой странице.
— Я буду полным идиотом, если оставлю вас в деле после всего, что произошло прошлой ночью.
Клара взглянула на газету.
Кровавая серия онлайн-убийств в Берлине
Неужели “Фейсбук”-Потрошитель действительно убил уже 14 женщин?
Есть ли какая-то связь между комиссаром Кларой Видалис и убийцей?
Белльман покачал головой.
— Я не знаю, как прессе удается постоянно откапывать подобную информацию, но так дальше не пойдет. Может быть, даже сам преступник им немного помогает, но этого мы не знаем. — Белльман положил газету на стол так, чтобы Клара смогла прочитать статью, и продолжил: — Вместе с доктором Фридрихом вы составили портрет Безымянного, — он вытащил портфель и открыл его, — и написали там, что для него важна инсценировка. Чем глубже эффект от происходящего, чем глупее мы выглядим, тем лучше для него.
— Тогда мы должны его схватить как можно скорее, — ответила Клара, поймав себя на том, что сгибает и разгибает канцелярскую скрепку на столе.
Белльман сразу это заметил.
— Мы должны действовать, — подтвердил он и защелкнул портфель. — Но не так, как он себе это представляет: что против него поведет вендетту душевно раненный комиссар с подорванным здоровьем, который от ненависти уже не в состоянии ясно мыслить.
— При всем уважении, доктор Белльман, но я думаю так же ясно, как и прежде.
— Я не оспариваю этого, — согласился Белльман, — но в этом деле… — Он взглянул сначала на разогнутую скрепку, потом на Клару. — Нет. — Он откинулся на спинку стула. — У вас в этом деле личные мотивы. Преступник казнил человека, который, возможно, убил вашу сестру. И этого вы ему не простите никогда. — Он снова взглянул в окно. — Это мешает объективности, которая так нужна в нашей профессии.
Клара напряженно думала: «У вас в этом деле личные мотивы. Предположим, в этом есть недостатки, но имеются и неоспоримые преимущества».
— Доктор Белльман, — сказала Клара, посмотрев прямо на него, собрала всю волю в кулак и забыла о разогнутой скрепке. — То, в чем вы видите недостатки, можно рассматривать и как преимущества.
Он нахмурился.
— Вот как? Придется вам растолковать это мне. Но только не подавайте мне недостатки под соусом преимуществ. Уловки страховых агентов на меня не действуют.
— Я знаю, — ответила Клара. — Но это на самом деле так: тот факт, что нас обоих, убийцу и меня, ранил и унизил Инго М., создает напряжение в отношениях преступник — комиссар, которое использует Безымянный. Но ведь и мы можем его использовать.
Белльман слушал молча.
Клара продолжала:
— Минусы вы видите в том, что я остаюсь работать с этим делом, потому что боитесь, что я поддамся жажде мести. Но это же может стать недостатком и для Безымянного. Именно в том, что убийца обязательно захочет нанести мне смертельный удар, он и ошибется.
Белльман наморщил лоб.
— Вы считаете, он позволит себе выполнить халтуру, но сейчас, пока вы работаете над делом, он достаточно мотивирован и устроит для вас специальное шоу?
— Точно. Как только я выйду из игры, он может провести кровавый ритуал тихо, как это было с предыдущими двенадцатью жертвами, ведь мы до сих пор не знаем даже, где лежат их тела, если они еще существуют.
— Вы говорите «смертельный удар». Вам приходило в голову, что он и вас может убить?
Клара поджала губы и кивнула.
— Да. Я уже говорила об этом с доктором Фридрихом. Есть такой вариант. Но мы считаем его маловероятным, ведь я могу оценивать работу преступника, только пока жива. Трупу он ничего не покажет и не расскажет.
Белльман потянул время перед ответом.
— Предположим, вы остаетесь в деле, но при условии, что будете согласовывать каждый свой шаг с директором уголовной полиции Винтерфельдом и со мной. Вы будете незамедлительно сообщать нам о каждом письме, каждом компакт-диске или что там еще подбросит этот душевнобольной. И неважно, в какое время суток. Вы меня поняли?
Клара кивнула.
— Я поняла.
Прошло секунд десять, во время которых Белльман еще раз задумчиво посмотрел в окно.
— Хорошо, — сказал он наконец и хлопнул ладонью по столу. — Я сейчас поговорю с доктором Фридрихом о психологическом портрете преступника. — Он взглянул на портфель. — Но все равно это чистое сумасшествие — допускать вас к делу.
В Кларе росло разочарование. Была ли это коварная уловка? Неужели он породил в ней надежду, чтобы тотчас разрушить?
Белльман продолжал:
— Но я был бы полным сумасшедшим, если бы не использовал наше ничтожное преимущество в том, что убийца захочет показать вам шоу и может допустить ошибку.
— Это значит…
Лицо Клары просияло. Ей было трудно скрыть эйфорию. Показывать эмоции на людях всегда вредит в такой профессии. Чувства, которые проявляешь, все равно что кровь, которая привлекает акул.