– Валька, слушай! – сообразила она наконец. – Раз такое дело, прогуляю-ка я завтра школу. Ну не всю, конечно, а хоть половину. Встретимся на Пушкинской, на Тверском, у фонтана напротив Макдоналдса, в половине двенадцатого, хорошо? Ну пока, до завтра. Да, да, конечно, и я тебя вдесятеро крепче! Не веришь? Ну это ты зря.
И Марина, весело рассмеявшись, положила на рычаг трубку. Затем она обернулась и увидела Аню. Аня стояла в дверях, и выражение лица у нее было таким, что Марине сразу захотелось завыть и куда-нибудь убежать. Ну что она ей сейчас объяснять будет? Тут самой себе ничего не объяснишь толком, а уж Ане… Однако же Аня просто рвалась пообщаться.
– Марин, у тебя вообще-то все дома? Что с тобой происходит? Это кто звонил?
– Друг, – нехотя отозвалась Марина. – Ань, у тебя поесть ничего не найдется?
– Нет, постой. Что это у тебя за друзья такие появились, что ты ради них школу прогуливаешь, с уроков сбегаешь? Тебя кто сегодня встречал в метро?
– Слушай, ты что, следишь за мной, что ли? Ну муж встречал! – с некоторым вызовом проговорила Марина.
– А звонил тебе сейчас кто?
– Друг. – Марина начала закипать.
– И много у тебя таких друзей, позволь мне полюбопытствовать?
– Много. А тебе завидно, что ли?
– Завидно?! Да что ты говоришь такое, чему тут можно завидовать? Тебе мало того, что у тебя в семнадцать лет ребенок будет? Тебе нужно еще непременно разрушить собственную, еще даже не начавшуюся толком семейную жизнь?
– Аня, – Марина уже едва-едва сдерживалась. – Заруби себе, пожалуйста, на носу: моя личная жизнь – это моя личная жизнь, а уж никак не твоя. И вмешиваться в нее я никому не позволю, тебе в том числе. Да со мной моя мама так не разговаривает!
– Марин, ты дура и ничего не понимаешь! Ты слушай, что тебе умные люди говорят! Это надо же, нагуляла ребенка и хоть бы хны, продолжает себе прыгать, как девочка! Друзья у нее! Да другая бы на твоем месте…
– Ань, я, пожалуй, пойду. – Марина безуспешно попыталась нащупать под диваном давно потерянные тапочки. – По-моему, мы с тобой уже все друг другу сказали.
Так и не найдя тапочек, Марина встала и направилась к входной двери. Аня следила за ней, стоя у дверей кабинета.
– Ты так мне ничего и не расскажешь? – спросила она, наблюдая, как Марина достает пальто с вешалки.
– Нет.
– Послушай, как ты можешь? Ведь я же беспокоюсь за тебя!
– Нет. Ты не беспокоишься. Ты лю-бо-пыт-ству-ешь. А мне это мерзко.
– Вот ты какая стала!
– Да. Такая.
Они стояли друг против друга, готовые буквально вцепиться друг другу в волосы. Прошла минута, другая. У Ани первой дрогнуло сердце.
– Марина, не уходи, пожалуйста, куда ты пойдешь на ночь глядя?
– Домой. У меня есть дом. – Марина вовсе не была в этом так уж уверена.
– Марин, останься. Марин, ну извини меня, ну хочешь… Я больше не буду ни о чем спрашивать! Марина, не уходи! Мне будет без тебя так одиноко!
Марина стояла на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Ей было жалко Аню, и в то же время обида еще не до конца прошла.
– Ну ладно, – промолвила она наконец, – только обещай больше никогда не задавать мне никаких вопросов.
– Ну конечно, конечно, раз ты не хочешь…
– И не высказывать ни о чем своего мнения, пока тебя о нем не спросили!
– Ну… Если тебе это неприятно…
– Еще как неприятно! Набросилась на меня, что твоя миссис Робертс или, на худой конец, наша Катерина!
– Марина, прости меня, черт знает, что на меня нашло!
Аня произносила эти слова неохотно и явно вынужденно, но ей так не хотелось оставаться одной в этой бесконечно пустой квартире! Она даже как будто боялась этого. Марина представила себе, как бы она тут одна осталась, с этими уходящими ввысь потолками и бомжами за стенкой. Таким поздним вечером Марина и сама их боялась.
– Ладно уж, мир! Остаюсь, если будешь себя хорошо вести.
Обе девочки засмеялись, обе с явным облегчением.
– Так найдется у тебя что-нибудь поесть? – снова спросила раздевшаяся по второму разу Марина.
– Всерьез-то, наверное, нет. – Аня слегка смутилась. – Но ведь всегда можно сделать бутерброды.
– Эх ты, бутерброды! – передразнила ее Марина – Картошка хоть у тебя есть? А крупа какая-никакая найдется? Пойдем, я тебе что-нибудь приготовлю, а то сдохнешь еще от этой сухомятки!
Через минуту Марина уже весело и умело стряпала, а Аня наблюдала за ее действиями с восхищением и завистью.
Марина увидела Валерьяна издалека. Он стоял у фонтана, пытливо всматриваясь своими близорукими глазами в толпу, движущуюся от метро к Макдоналдсу. Марина сделала круг, обежала фонтан с другой стороны, подкралась к Валерьяну сзади и с размаху хлопнула его по плечу, благо он был не слишком-то высок ростом.
– Ай! – Он так и подпрыгнул.
– Не ждали?
– Ну ты даешь, мышь! Экая ты вдруг бойкая стала! А ну, поворотись-ка, сынку! – Он, прищурившись, с улыбкой разглядывал ее, точно и впрямь отец – родимое детище, и наконец прищелкнул языком с восхищением: – Нет, мышь, что ни говори, а Москва тебе явно на пользу.
– Что, нравлюсь? – Марина видела, что нравится, ей было приятно это сознавать и еще приятнее об этом слышать.
