Голоса звучали прямо над головой. Высокие истерические нотки ударяли прямо по мозгам. Спать стало невозможно, но открыть глаза по меньшей мере неудобно. Получалось, что она как бы подслушивает! Однако и лежать становилось чем дальше, тем нелепее. А времени, времени-то уже наверняка сколько! Что он там такое говорил перед тем, как Марина заснула? Его мама должна была прийти в шесть! Так теперь, стало быть, уже больше шести?
Марина рывком уселась на диване. Ей же нужно бежать! Аня давно уже дома! Наверняка кто-нибудь звонил! И потом… Уроки, кажется, какие-то задавали… О, черт! И нужно же было ей так заснуть! Просто как провалилась. Как нелепо, как глупо, как… по-детски, в конце концов!
– Проснулась наконец-то! – проговорил уже знакомый высокий голос. Голос принадлежал худощавой женщине в выцветшем халатике, с льняными, словно бы тоже выцветшими волосами. Черты лица ее были такими же тонкими, как и у Сергея, брови, к примеру, тоже были точно нарисованные карандашом. – Ну что, спящая красавица, выспалась? Где же это ты, интересно знать, так умоталась?
Марина вспыхнула. У нее просто не нашлось что сказать.
– Ну мама! – закричал Сергей, покраснев едва ли не ярче самой Марины. – Ну что ты говоришь такое? Ну разве так можно? Незнакомому человеку! Ты же ее впервые видишь!
– А незнакомому человеку можно спать в моей кухне на диване? Да ладно уж, нечего краснеть! Будто мы сами молодыми не были!
«Интересно, кто это мы?» – злобно подумала Марина. Никаких признаков отца Сергея и вообще какого-либо взрослого мужчины в доме не наблюдалось. Или это она самого Сергея в старики записала?
– Извините, пожалуйста, – стараясь говорить как можно вежливее, произнесла Марина. – Нам с Сергеем нужно было обговорить одно дело. И… Просто я себя неважно почувствовала.
Это объяснение показалось ей единственно подходящим из всех пришедших в голову. Ведь не говорить же в самом деле, что ей попросту очень захотелось спать?
– Вам стало плохо? Сережа, что же ты мне сразу не сказал? Может, лекарство какое-нибудь нужно? Да как же ты пойдешь-то сейчас, детка? На тебе же и вправду лица нет!
– Дойду уж как-нибудь, – понемногу входя в роль, пробормотала Марина слабым голосом, потихоньку вставая.
Сергей, одураченный этим спектаклем, кинулся подставлять ей плечо.
– Ничего, ничего, – слабо пискнула Марина и бочком, бочком проскользнула мимо Сергеевой мамы, выбралась в коридор и там начала с лихорадочной быстротой одеваться.
Сергей, опомнившись, ринулся вслед за ней, набросил на плечи куртку, застегиваться не стал, не глядя сунул ноги в сапоги и быстрым движением отворил дверь.
– Сережа, постой, куда же ты? – донеслось до них уже на лестнице.
– Сейчас приду! – прокричал в ответ Сергей, и оба они с быстротой молнии ссыпались вниз по лестнице.
– Марина, давай дойдем до метро пешком! – попросил Сергей, когда они оказались у троллейбусной остановки. – Ну пожалуйста, здесь же совсем близко!
Голос его звучал жалобно и моляще, карие глаза смотрели на Марину буквально по-собачьи.
– Ты же обещал своей маме, что сейчас же вернешься! – мстительно сказала Марина.
– Да черт с ней, с мамой! Марина, ну пожалуйста!
– Слушай, я тебе поражаюсь! Из-за тебя я только что пережила самые неприятные минуты жизни. Клянусь, так стыдно мне еще ни разу не было!
– Марина, прости меня! Ты понимаешь, моя мама…
– Да что мама! С мамой-то как раз все ясно. Не в маме дело, а в тебе! Ты что, не мог меня пораньше разбудить? Ты же знал, что она в шесть придет!
– Марина, прости меня, я осел! Я даже сам не знаю, как так получилось. Ты… Ты так сладко спала, я все сидел, смотрел на тебя и все думал: вот, вот сейчас я ее разбужу, еще пять минут, еще десять, я ведь и на часы все время поглядывал, часы ведь у меня на руке были. Марина, прости меня, я просто не смог! Ты так сладко спала, так чудесно было на тебя смотреть.
Марина искоса взглянула на него. Чем черт не шутит, похоже, он не врет.
– А потом было уже поздно. Она уже пришла, – упавшим голосом завершил Сергей. – Марина, прости меня, я сам уже не знаю, что говорю. Марина, скажи мне, ведь ты прощаешь меня, прощаешь?
Он был само раскаяние.
– Но ты хоть понимаешь, как мне все это было?
– Ну еще бы! Мне ты можешь не рассказывать. Я ведь стоял там и чувствовал… Вот можешь мне не верить, но чувствовал я то же, что и ты, может, еще и в квадрате.
– Нет, отчего же, я верю.
Марина шла слева от него, рассеянно скользя взглядом по ярким витринам маленьких магазинчиков, мимо которых они проходили, по светящимся в темноте окошкам палаток со сластями и напитками. Совсем рядом зазвенел трамвай, посыпался сноп искр, издалека видных в черном морозном небе.
– Ладно, – проговорила наконец Марина. – Замнем для ясности. Так, погоди, до чего мы с тобой в конце концов договорились? Ну перед тем, как я заснула?
– Значит, ты… ты больше не сердишься на меня? – переспросил Сергей робко и недоверчиво.
– Да не сержусь же, сказала. Напомни мне, пожалуйста: мы встречаемся восемнадцатого, в двенадцать, у дверей загса, в парадной форме. Правильно?
Он молчал, глядя на ее губы.
