Но с утра все выглядело как обычно, главным образом благодаря детям, которые носились везде, шумели, безобразничали, хотели есть, спать, играть, и все это одновременно, без конца требовали к себе внимания. В них точно бес какой-то в тот день вселился – с ними просто было невозможно! Ну а с другой стороны, это всех как-то отвлекло от ненужных мыслей и снова сблизило, так что к вечеру, когда малышня наконец-то была уложена и все по традиции собрались у камина, и в помине не было уже ни холода, ни косых взглядов. Наоборот, все, и даже Ольга, как-то посветлели. Ольга вымыла голову, причесалась и повязала свой любимый хайратник, надела новый свитер, голубенький, с большущей летящей птицей, вышитой на груди серебряными блестящими нитками. Проходя мимо нее, Марина заметила, что от Ольги пахнет духами и что глаза у нее чуть подведены, чуть-чуть, и однако изменилось все выражение: от Ольги больше не веяло тоскливой и тупой безнадежностью.
Было нетрудно угадать причину всех этих перемен: весь день Денис был к Ольге неимоверно внимателен, за столом подавал ей тарелку, ложку, стакан, придвигал стул, распахивал перед нею дверь. Он ходил вокруг нее кругами, стараясь будто невзначай коснуться ее рукой, он без конца с нею заговаривал. Сперва казалось, что все это бесполезно: Ольга не отвечала ему и словно бы вовсе не замечала всех этих ухищрений, по-прежнему бродила, словно сомнамбула, и вдруг – Марина не поверила своим глазам – буквально за считаные часы все в ней переменилось! Конечно, это была еще не та, не прежняя Ольга, встретившая Марину в тот, первый приезд сидя за пианино, но все-таки она уже отвечала на Денисовы взгляды, улыбалась Денисовым шуткам, стала наконец замечать остальных людей вокруг себя и прежде всего, конечно, своих детей. Как раз в эти дни Ванечка начал говорить. Похоже, его, как и Джейн, не в шутку волновало состояние матери: он все норовил сбежать при первом же удобном случае из детской и отправиться по всему дому на поиски Ольги. Найдя ее, обычно сидящую где-нибудь в уголке, отрешенно глядящую куда-то прямо перед собой, Ванечка немедленно утыкался в Ольгины колени, обнимал их и, пытаясь снизу вверх заглянуть Ольге в лицо, изумленно и горестно вопрошал: «Плакать? Мама – плакать?! Мама, не пачь, не пачь!» Обыкновенно спустя минут пять Ванечку находили вездесущие близнецы, осторожно, тихонечко отрывали его от матери и утаскивали обратно в детскую. В отличие от него или Джейн, они не пытались разговаривать с матерью, не делали никаких попыток обратить на себя ее внимание, не задавали никаких вопросов. Они лишь молча наблюдали за происходящим, вмешиваясь только тогда, когда, как им казалось, от них могла быть какая-то польза.
Постепенно, однако, в Ольгином лице стала проступать какая-то жизнь, а к вечеру ее было уже просто невозможно узнать. Теперь уже она сама всюду молча следовала за Денисом, не сводя с него горящих, сияющих глаз.
«Как он может? – возмущалась про себя Марина. – Как вообще человек может так лгать, так притворяться? Ведь он же не любит ее совсем! И как Ольга не понимает, она же умный человек!» Но Ольга, казалось, вообще перестала что-либо понимать. Она смотрела на Дениса, словно ребенок-сиротка, внезапно обретший долгожданных родителей.
Как только догорел камин, Денис сразу подошел к Ольге, нежно обнял ее и повел к себе. Илья выразительно посмотрел им вслед и прошептал довольно громко, но все же не настолько, чтобы могли услышать Ольга с Денисом:
– Ты смотри, нашел-таки ключик!
– Молчи, кретин! – еле сдерживаясь, прошептал Валерьян. – Чтоб ты понимал что-нибудь!
– Да я разве чего? – Илья растерянно обернулся к Марине.
Она приложила палец к губам.
– Молчи! Похоже, мы с тобою и в самом деле далеко не все на свете понимаем.
Но она льстила Илье, объединяя его в тот момент с собой. Сама-то Марина, хоть и не сразу, но все-таки кое-что уже поняла.
В прошлый раз, приехав из Москвы с дежурства, Денис еще в прихожей сразу же, первым делом, расцеловал Марину, выбежавшую ему навстречу. Она узнала его шаги по скрипу снега под окном кухни. Денис поделился с ней новостями, прямо в прихожей, пока остальные не успели еще набежать.
– Видел твою Аню. К ней там приехал молодой человек, по всему видать иностранец. И знаешь, она сразу ожила, подниматься стала с постели, в коридор с ним выходить. Велела тебе привет передать. Прощения у тебя просила, что так плохо с тобой в последний раз разговаривала. Я ее, конечно, заверил, что ты у нас умница, все понимаешь и нисколечко на нее не сердишься. Я был прав?
Марина с восторгом кивнула.
– Тогда поцелуй меня за это и отпускай скорее! – Денис легонько отстранил Марину и полетел здороваться и целоваться с остальными.
Это было тогда. Но в этот приезд Денис с самого начала был на себя не похож. Он молча обнял Марину и сказал всем остальным, выбежавшим в прихожую и уже выказывающим всяческие признаки нетерпения:
– Всем привет и пока! Мне тут надо с Мариной поговорить.
