Марина сидела, поставив ноги на перекладину табуретки, уткнув подбородок в колени, светлые глаза ее потемнели, и долго-долго она ничего не говорила.
– Сережа, – сказала она наконец, – понимаешь, все это не так просто.
– Да что ж тут сложного? Сама ж говорила – мы не можем жить вместе просто потому, что нам негде! Я терпел вокруг тебя этот бардак потому, что был не в силах предложить что-нибудь лучшее. Представляешь, чего мне стоило оставлять тебя ежедневно в доме, где из трех постоянно ошивающихся мужиков с одним ты точно была близка, а с двумя другими – наверное? – Он вдруг задохнулся.
– Да, Сереженька, наверное, ты прав. Наверное, это все ужасно. Ну что ж… – произнесла Марина, стараясь говорить как можно решительнее, хоть губы у нее и дрожали. – Давай, что ли, расстанемся?
– Ты соображаешь, чего говоришь?
– А что мне еще сказать? Что я могу сказать, когда ты не даешь мне даже подумать? Требуешь, чтобы я немедленно начала собирать вещички! А у меня, между прочим, двое детей, кто мне там будет с ними помогать? Ты, может быть? Так ты вроде весь день в институте.
– Ну, Марина, там ведь я каждый день буду приходить домой, пусть даже только вечером. Справимся как-нибудь, как-то же люди справляются, когда у них рождается двойня! На худой конец, мама моя поможет, все ж таки она воспитательница.
– Маму твою я к своим детям на пушечный выстрел не подпущу! – немедленно вскинулась Марина. – К тому же сейчас лето, а здесь все-таки дача. И лес. Летом здесь детям наверняка лучше, чем в городе.
– Но, Марина, лето ведь когда-нибудь кончится!
– Вот когда кончится, тогда и поговорим! Пойми, Сережа, – Марина наконец смягчилась, – я же не отказываюсь, просто… Просто, действительно, должна же я подумать! Ну неужели это не ясно? – Тон ее из решительного и гневного сделался умоляющим.
– Ясно, – грустно и покорно проговорил Сергей. Он немного помолчал и вдруг резко поднялся из-за стола. – Ты прости, Марина, но я сейчас не могу здесь оставаться. Мне нужно время, чтобы все это переварить. Я, видимо, как-то иначе представлял себе наши отношения. Я даже имел дерзость предполагать, что ты действительно моя жена.
Он быстро вышел из кухни, громко протопал по всему дому, потом медленно, немыслимо долго шел через сад к калитке.
Марина сидела перед окном и смотрела ему вслед. Она видела, как захлопнулась за ним калитка. Похоже, Сергей ждал, что она побежит за ним следом. Она бы и хотела, но это было невозможно. Это ведь значило бы, что она согласна расстаться с Крольчатником. И после этого ей бы не оставалось уже ничего, кроме как идти и собирать вещи – путь к отступлению был бы отрезан. Поэтому Марина продолжала сидеть и смотреть на выкрашенную в зеленый цвет металлическую калитку, на прилетевшую невесть откуда и усевшуюся на ворота сороку с белоснежными боками и длинным черным хвостом. По Марининому лицу текли слезы. Сейчас она могла плакать, не стесняясь: никто ведь не видел.
Утром перед завтраком Марина отловила возвращавшегося с конюшни Валерьяна и, стоя на пороге столовой, поделилась с ним Сергеевыми новостями. Марине казалось, что справедливо будет сказать Валерьяну первому. Ведь, если все выйдет так, как хочет Сергей, Валерьяна это коснется прежде всего. Не оставит же Марина Пашку здесь без себя!
Как она и предполагала, Валерьян пришел в ужас:
– Ты это всерьез? Хочешь увезти моего сына?
– Валя, успокойся, я же не отбираю его у тебя! Ты будешь его навещать, так часто, как только захочешь, мы будем с ним ездить к тебе в гости, ты будешь с ним гулять, забирать иногда к себе на день-два…
– Да пошла ты к черту! Это мой сын, я хочу его каждый день видеть, а не навещать в удобное для тебя время! Сама ты можешь катиться куда хочешь, но сына я тебе не отдам, так и знай!
– Валя, тебе не кажется, что это и мой сын тоже?
– Вот ты его и навещай! В любое время! А жить он будет тут. Что тебе здесь не нравится? Может, вам с Серегой комнату еще одну выделить, побольше? Давай я с Аленой поговорю, отберем у Ольги ее мастерскую, все равно она последнее время там почти не бывает. Весь мезонин будет тогда ваш! Ну спроси у него, может, он согласится?
Марина покачала головой:
– Что ты, Валь! Он же хочет, чтобы у него был свой дом, своя жена, своя семья… Неужели это непонятно?
– Да все мне понятно! Непонятно только, почему он этого хочет за мой счет!
Валерьян кричал, не замечая, что все уже собрались в столовой и с интересом прислушиваются к их разговору.
– Господи! – стенал Валерьян. – Такая кодла матерей с детьми! Что б было твоему Сергею посвататься к Ольге или там к Жене? Почему, почему именно моего ребенка увозят? За что именно мне такое? – Валерьян вдруг осекся, увидев недоуменно уставившиеся на него круглые от изумления глаза Алены.
– Валя! – воспользовавшись паузой, тихо и удивленно проговорила Алена. – Скажи мне, неужто для тебя в самом деле так важно знать, что вот это именно твой ребенок? Это же очень глупо!
Валерьян молчал.
