– Но ты же всегда со мной соглашался! Ты же так же, как я, считал, что это просто замечательно – не знать и не думать об этом никогда, просто считать, что все дети одинаково наши, и неважно, кто из них от кого! Послушай, я же помню, что, когда бы ни поднимала я эту тему, ты всегда, всегда говорил, что со мной согласен! Так что ж теперь выходит, ты мне все это время врал?
Валерьян по-прежнему не открывал рта.
– Валь, скажи! – настаивала Алена. – Мне ведь важно знать!
– Ну, врал, – мрачно произнес Валерьян, уставившись в пол.
Теперь замолчала Алена. Такой Марина ее никогда не видела. На Алениных, как всегда покрытых нежным румянцем щеках выступили красные пятна.
– Ну я даже не знаю. – Алена растерянно развела руками. – Ну… Ну, если это тебе настолько важно, раз уж ты так страдаешь, ну вот тебе твой ребенок, целуйся с ним!
И Алена выхватила из стайки детей оживленно щебечущую о чем-то свою Соньку и толкнула ее изо всех сил прямо на Валерьяна, так что тот едва успел Соньку подхватить, не то бы она наверняка упала.
Валерьян держал Соньку на руках и смотрел на Алену изумленными, недоверчивыми глазами.
– Это правда? – выдохнул он наконец.
– Правда. – Алена резко развернулась и вышла.
– Старик, – прокашлявшись, произнес Денис, – ей-богу, я думал, что ты знаешь! Ну, если ты еще сомневаешься, то могу тебе сказать, что это точно не я, поскольку я как раз тогда в одном знакомом доме трипак подцепил и как раз в это время с ним разбирался, а Илюха как раз в это время на два месяца в лагерь уехал, вожатым работать. Так что сам видишь, кроме тебя вроде бы некому.
Валька стоял весь красный и все крепче и крепче прижимал Соньку к груди, пока она наконец не запищала:
– Валька, ты делаешь мне больно! Поставь меня, пожалуйста, на пол!
Остальные отнеслись к Марининым новостям более-менее равнодушно, возражать, по крайней мере, никто не стал: поступай, мол, как хочешь. И удивительного в этом не было – Марина и всегда ведь знала, что Крольчатник нужен ей больше, чем она ему, а в последнее время стала к тому же лучше понимать почему. Правда, теперь, оправившись после родов, Марина ежедневно по часу занималась с малышней английским – пела с ними песенки, разучивала стишки, и дважды в неделю Марина занималась с Джейн музыкой. Какая-то польза Крольчатнику от Марины, конечно, была, но все же не настолько, чтобы кто-то всерьез стал здесь за нее цепляться. В конце концов, каждый имеет право поступать так, как ему кажется лучше, – лишь бы другим от этого не было хуже. Так что главная проблема выходила у Марины в том, что она никак не могла решить, чего же она на самом деле хочет? И тут уж, конечно, никто не мог ей помочь!
Сергей отсутствовал три дня – так надолго они уже давным-давно не расставались. А когда в конце третьего дня он наконец появился, то повел себя так, словно и не было между ними никакого разговора. Иногда, оставшись одна, Марина спрашивала саму себя: чем черт не шутит, может, он передумал? Все-таки у нее действительно двое детей!
Неожиданно оказалось, что двое детей в неполные восемнадцать лет – далеко еще не самое страшное из того, что может приключиться с человеком. Однажды, вернувшись из кратковременной поездки в Москву (кажется, он и пробыл-то там всего один день, не дольше), Володя по приезде сразу же подошел к Денису и торжественно объявил, что им нужно серьезно поговорить. Они вдвоем удалились в Денисову комнату и довольно долго оттуда не выходили.
К вечеру все в Крольчатнике уже знали Володину нехитрую, но потрясающую историю. От Володи залетела девочка – одноклассница, родителями которой были торговцы-челночники. Дома они бывали редко и о том, что приключилось с их дочерью, догадались довольно поздно, когда сделать аборт было уже нельзя («Да и все равно бы я ей не разрешил», – высказался по этому поводу Володя), так что им скрепя сердце пришлось примиряться с обстоятельствами. Конечно, ребенок, родившийся на свет сразу после выпускных экзаменов, – не лучшее в мире начало жизненного пути, но что ж сделаешь, в конце концов бывает и хуже. В общем, родители девушки – ее, кстати, звали Катей – постарались подойти к ситуации философски.
Но настоящий ужас охватил Катиных родителей после того, как их дочери сделали ультразвук и выяснилось, что у Кати ожидается тройня! Бедные Катины родители впали в панику. Они ни о чем не желали слушать, требовали ни больше ни меньше как немедленных искусственных родов. Катя сопротивлялась как могла, но обстановка в доме была настолько ужасная, что Володя, заехав навестить Катю – что он вообще-то делал весьма нерегулярно, – всерьез испугался за своих детей. Само же по себе известие, что детей у него будет не один, а трое, Володю нисколько не испугало, скорей даже умилило и наполнило законной гордостью. Вот ведь он как – раз – и сразу трое детей! О том, чем он их будет кормить, Володя не слишком задумывался. Вот только Катю следовало забрать от родителей как можно скорее, а то не ровен час…
