Марине вспомнился голос, произносящий: «Маленький, я тебя люблю!». «И я!» – мысленно отозвалась Марина и поняла вдруг, что это правда, что она действительно любит Дениса и что она любила его всегда, все время, с самой первой встречи, а то, происходящее у Марины с другими, с Валерьяном, с Ильей или даже с Сергеем, на самом деле меркло перед величием и глубиной тех чувств, что связывали ее с Денисом. Так почему же она тогда…
И у Марины перехватило дыхание. Она вдруг поняла, как, в сущности, одинок был на самом деле Денис даже в теплой дружеской атмосфере Крольчатника. Конечно, то было не слишком заметно, вроде бы он всегда был за всех и со всеми, всегда готов был прийти на помощь, поделиться с кем-то своим теплом, но кто же и когда приходил на помощь к нему? Кто делился своим теплом с ним? Кто вообще когда замечал, что и Денис тоже человек и тоже, наверное, в чем-то нуждается? В тепле, в помощи, в этой самой, как ее там называла Ольга, настоящей любви.
Ох и что же теперь, в самом деле, со всем этим делать? Неужели ничего уже нельзя исправить?!
– Валь, – тихо сказала Марина, – а может, все это все-таки неправда? Ну все, что ты выдумал, я хочу сказать? Может, он все-таки жив и все еще будет хорошо?
– Может, конечно, – сказал Валерьян неуверенно. – Но тогда где же он?
Марина задумалась.
– Послушай, – робко сказала она наконец. – А может, он просто нашел кого-то еще, кому он до зарезу нужен? Ведь подумай, Валька, сколько вообще на земле несчастных людей? Нам-то ведь он и вправду ничем уже не может помочь, мы все вроде сами как-то устроились.
Валерьян озадаченно замолчал. Такая мысль, похоже, просто еще не приходила ему в голову.
– Ну, может, ты и права, – сказал он наконец, не слишком, впрочем, уверенно, и сразу же отключился.
А Марина так и осталась сидеть на кровати с телефонной трубкой в руках, из которой на всю комнату раздавались частые гудки. От них проснулся Сергей и уволок Марину к себе, под теплое одеяло.
В сумерках Илья, Алена и Валерьян – последние, кто еще оставался в Крольчатнике, не считая, впрочем, Алениных детей, – развели в камине огонь. Он горел как всегда – прекрасный и молчаливый член их семьи, он ничем не показывал своего отношения к происшедшим здесь в последние дни переменам. Но в самом ли деле было ему все равно?
Трое оставшихся сидели тихо, и на столе не было в тот вечер традиционного вечернего чая: Женя уехала, а кроме нее, о чае, похоже, некому было позаботиться.
Неслышно на пороге столовой появились дети – с ними сегодня никто вечером не занимался, их просто наскоро побросали в постель, даже без мытья, велев не шуметь. Ну так они и не шумели – они просто пришли. Наоборот, они все сделали тихонько-тихонько, шли по коридору на цыпочках, почти не дыша. И только уже войдя в столовую, Соня не выдержала – быстро перебежав через всю огромную комнату к самому камину, она проворно нагнулась над ним, так низко, что желтоватые языки пламени чуть не опалили длинные светлые и пушистые пряди ее волос, Соня протянула к огню пухлые розовые ладошки и, жмурясь от удовольствия, сказала, почти пропела:
– Ого-е-к горит!
– Пойдем, Сонечка, спать! – подступил было к ней Валерьян, но Алена остановила его, хмуро мотнув головой:
– Оставь ее! Пусть потешится напоследок!
«Почему ж напоследок?! – молнией пронеслось в голове у Ильи. – Мы же с Валькой еще целую неделю собирались тут кантоваться, да и Алена сама так же вроде бы говорила». Ничего не понимая, Илья потер потный лоб. Они с Валерьяном обменялись недоуменными взглядами и дальше уже просто как во сне наблюдали за легкими, грациозными и точными движениями Алены. Они видели, как она встала и не спеша подошла к стенному бару, нажала на кнопку – дверца отъехала, открыв ряд бутылок с блестящими пробками из разноцветной фольги. Даже и не взглянув на них, Алена уверенно протянула руку куда-то к самой стенке бара и не без труда извлекла оттуда огромную, тяжелую трехлитровую бутыль чистого спирту, привезенную Сан Санычем в незапамятные времена откуда-то с Дальнего Севера.
Они так до конца и не понимали, что у Алены на уме. Все так же не спеша и в то же время уверенно Алена возвратилась к камину и резко, сильно толкнув девочку, так, что та отлетела прямо на середину комнаты, выплеснула в огонь почти все содержимое бутыли. Ловко отпрыгнув, Алена полубезумными, восхищенными глазами поглядела на разом выросшую перед ней стену пламени.
– Сумасшедшая! – завопили в один голос Илья и Валька.
Алена захохотала.
– А вы сомневались! – выкрикнула она сквозь смех.
Валька, не глядя больше на нее, подхватил на руки Соньку и кинулся к дверям, на бегу ухватив за руку все еще стоявшего у входа в столовую Никиту, расширенными от ужаса глазами наблюдавшего за происходящим. Характерно, что дети не кричали, точно раз и навсегда усвоив полученный ранее приказ вести себя тихо.
