– Ольга – художница. У нее тут под крышей – дверь напротив твоей – мастерская. Она, между прочим, довольно много пишет, за ее картину неплохие бабки дают. А Женя… – Тут Денис рассмеялся. – Вот у нашей Жени настоящая служба. Она ведь как тень – то есть, то нет, – не замечала? Работает наша Женя, почти что каждый день на работу уходит, и утром, и днем, и вечером. Тут в лесу, километрах в трех, частная конноспортивная база есть, так вот она там в конюхах. Хозяин там итальянец один, хорошо платит тем, кто работает как следует. Мы там все раньше время от времени подрабатывали, ну просто так, ради удовольствия, пока своих лошадей не было. Он нам за работу ездить разрешал, вроде как зарплата такая. Час вкалываешь – час ездишь. Ну а Женьку-то он сразу заприметил, почувствовал, что она профессионал, а не любитель. Посмотрел-посмотрел – и предложил ей постоянную работу. За настоящие деньги, как полагается. Вот она теперь и ходит. Какой-то у них там свой уговор, особый график: день-утро-вечер, день-вечер-обед или еще как-то. Но платит исправно, не хуже, чем мне в клинике. Он говорит, что, чем больше конюху платят, тем лучше живется у него лошадям.
– Здорово! – восхитилась Марина. – Хочу такую работу! А Валерьян почему у него не работает? Лучше же, чем машины стеречь?
– А он и работал. – Денис помрачнел. – Черт их знает, что у них там не получилось. Характерами не сошлись, что ли? Обидчивые оба больно. А как славно было! Хоть один мужик, да каждую ночь тут ночевал. Все на душе спокойней. А то что мы все всё приезжаем да уезжаем? – Денис вздохнул. – Вообще скажу тебе прямо: Вальке при его характере толковой работы не видать, это уж точно. Ну так мы идем спать или нет? Вот уже моя дверь.
– Мы? – Брови Марины поползли вверх, и она в упор посмотрела на Дениса – хорошо ли она его поняла. Денис в это время толкал дверь и ее не слушал. Дверь была заперта. Чертыхнувшись, он опустился на четвереньки и полез под коврик искать ключ. Найдя, он обернулся наконец к Марине: – Да ты что, сердишься на меня за что-нибудь, что ли?
Ей хотелось воскликнуть: «Еще бы! Еще бы мне не сердиться! После той ночи ни разу даже не подошел! А ведь сколько раз уже приезжал!» Но на Денисовом лице было написано такое искреннее недоумение, что Марина сдержала слова, бывшие уже на кончике языка, скрипнула зубами, напряглась и вдруг улыбнулась:
– Ну что ты, Денис, с чего ты взял? Вовсе я на тебя не сержусь!
– Ну слава богу, а то я уже испугался. С вами ж никогда ничего не поймешь!
Денис нежно привлек Марину к себе и поцеловал. О! Во всем Крольчатнике только он один умел так целоваться! Куда до него Илюше с Валерьяном!
Когда они уже лежали на Денисовой широченной кровати, и Денисовы руки ласково и настойчиво бродили по Марининому телу, и она уже чувствовала, как внутри у нее нарастает сладкая дрожь, Марина вдруг задержала дыхание, с трудом высвободилась из нежного плена Денисовых рук и уселась на постели. Ей обязательно нужно было кое-что выяснить, нечто очень важное, просто необходимое. А потом времени – она в этом убедилась – может и не случиться. О чем он там говорил с Джейн? Ну вот, так и есть, завтра с утра ему опять уезжать!
– Дениска, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос.
– Только на один? – по голосу было слышно, что он улыбается. – Ну давай.
– Почему, ну скажи, почему ты стал врачом?
– Бог с тобой, разве это так важно? – Денис рассмеялся. – У тебя прямо-таки голос дрожит, я уж думал, что ж ты такое спросишь? – Он попытался опрокинуть ее обратно на простыню, но Марина вывернулась.
– Но все-таки?
– Ну хорошо, скажу, раз тебе это так нужно. Из-за Алены. Я такого страха натерпелся, когда она Никиту рожала, что потом, когда все благополучно обошлось, другого пути для себя я не мыслил, считал, что мне про это дело надо все досконально знать, а то мало ли чего?
– И узнал?
– Ну все не все, а знаю теперь порядочно. Правда, в основном из опыта, а не из института. Сама понимаешь, у меня ж тут с вами не жизнь, а сплошная акушерско-гинекологическая практика.
– Да уж! Тебе как, еще не надоело?
– Нет, – коротко сказал Денис и снова потянул ее к себе.
На этот раз Марина не стала сопротивляться. Но и лежа она тем не менее пыталась продолжать разговор:
– Денис, а ты тут тогда с Аленой один был? Ну когда она Никиту…
– Угу.
– А где же тогда был Валька? И папа ее?
– Валька был в Москве, у него в тот момент с бабушкой какие-то проблемы были, а Сан Саныч во Флоренции, у него аккурат тогда очередной медовый месяц случился. В таких случаях он раньше чем через полгода не объявляется.
– Денис, а ты не думал, что она может умереть?
– Кто, Алена? – Денис досадливо передернул плечами. – Алена, по-моему, вообще умереть не может.
– Но все-таки, наверное, надо ж было скорую вызвать?
– Невозможно. – Денис резко сел на кровати. – Понимаешь, если б мы вызвали скорую, – мы ведь думали об этом, а как же? – нам бы, скорее всего, не отдали потом ребенка. О прочем мы, конечно, в тот момент и не думали, я только потом узнал, что в роддомах вообще рожать опаснее, чем дома.
