– Погоди, как это – не отдать? Вашего собственного ребенка?
– Ну да, нашего собственного ребенка. Алена ж была несовершеннолетняя, а в таких случаях обычно ребенок выдается под расписку родителям матери или его в детдом передают.
– А как же Женя?
– Ну Женьке в какой-то мере повезло. Говорят же – дуракам счастье. Роддом-то у нее был захолустный, деревенский, в таких местах иной раз про правила и не думают. А здесь-то все-таки почти Москва, здесь на такое рассчитывать нечего.
– А Аленин папа, как же он так мог уехать, если знал, что она беременна? Ему что, все равно было?
– Нет, что ты, какое «все равно»? Сан Саныч Алену знаешь как любит! Можно сказать, больше всех своих многочисленных детей! Тут дело в том, что Алена от отца все скрыла, точнее, вначале-то она ему вроде все рассказала, а потом, когда поняла, чем ей такая откровенность грозит…
– В смысле?
– Ну, видишь ли, – Денис привлек Марину к себе и натянул им обоим на плечи одеяло, – Сан Саныч – человек не простой. Прямо тебе скажу – неоднозначный. И к сексу, например, у него подход на порядок сложнее, чем у нас у всех тут, а проще говоря – что он о чем на самом деле думает, не разберешь и с пол-литрой. Женат он был – ну если неофициальные браки считать – раз восемь, и каждый раз, чтоб ты знала, по любви.
Марина, не удержавшись, фыркнула.
– Попрошу не фыркать! – строго произнес Денис, сдвигая брови на переносицу. Тут уж Марина вообще зашлась от хохота. Она смеялась, тесно прижавшись к Денисовой груди, и под ухом у нее – бух, бух! – бухало Денисово сердце, и совсем в таком же ритме шумела кровь в Марининых ушах. – Ну хватит тебе смеяться, а то ничего тебе больше не расскажу! – проворчал Денис, прижал к себе Марину поплотнее и поцеловал ее в ухо. – Так вот, Алену все это тоже, надо сказать, весьма удивляло. То одна мама, то другая, куча братьев и сестер, а ни одного толком не знаешь. Это уж потом Сан Саныч эту дачу выстроил, специально, между прочим, чтоб всех своих детей хоть время от времени вместе собирать. А то нарожал, понимаешь, десяток, а толку чуть.
И вот Алена все время спрашивала: почему да почему, папа, все у тебя так выходит? А тут Сан Саныч совсем в меланхолию впал. Шутка ли сказать – в седьмой раз ничего не вышло! И начал он тогда Алене целую телегу гнать: нынче, мол, все в мире сгнило, никакой семьи не осталось, только и есть, что любовь, да и та редко встречается, ну и дети, конечно. Дети, говорит, прежде всего. Раз, говорит, с семьей ничего не выходит, тогда человек – ну чтобы ему человеком остаться, а не подлецом – должен прежде всего о своих детях думать, как ему о них в этом изменившемся мире все-таки суметь позаботиться.
Он-то, конечно, имел в виду в основном себя, но Аленка тогда этого не поняла, а все приняла за чистую монету. Знаешь, в тринадцать-четырнадцать лет часто кажется, что весь мир на одном только тебе и замкнулся и что все вокруг тебя прежде всего касается. Она и спрашивает: «Значит, мне, папа, замуж выходить и пытаться не стоит?» Он сразу завелся: «Ой, замуж – это вообще гиблое дело, жениться еще можно попробовать раз-другой, но замуж идти – полная безнадега, полнейший мрак, сразу тебе говорю!»
– Он-то откуда знал? – не выдержала Марина. Рассказ Дениса пробуждал в ней какую-то совсем нешуточную злость, одновременно, правда, с желанием посмеяться.
– Резонно. Теперь слушай дальше, дальше самое главное. Мне Алена столько раз этот разговор пересказывала, что я его почти что наизусть запомнил.
Ну вот. Аленка наша все это схавала и говорит чуть ли не со слезами на глазах: «Ну как же тогда жить, папа, если все это правда? Что делать? Тем более если жениться тебе не светит, а замуж выходить, ты говоришь, не стоит?» Тут Сан Саныч ей и выдал, совсем, наверное, увлекся: «А просто, говорит, надо жить, Алена, найди, говорит, себе кого-нибудь, роди, говорит, от него ребенка и воспитывай по своему разумению. Буде парень стоящий попадется – сам захочет принять участие, а нет – я тебе, как отец, помогу на первых порах».
Денис перевел дух, и Марина с удивлением заметила, что грудь у него напряглась, сердце бухает чаще, а в глазах откуда-то взялся недобрый блеск.
