– Ну, вперед! – И Денис щелкнул жеребца хворостиной. Тот чуть шарахнулся в сторону, отчего Марина едва с него не слетела. Ворота были распахнуты, и они с разбега выскочили на тропу. Жеребец разошелся и шел теперь махом, противной, тряской рысью. Ветки, нависавшие над узкой тропинкой, хлестали Марину по лицу, одна чуть не заехала в глаз. В первые минуты у Марины создалось даже впечатление, что она не сидит в седле, а летит над лошадью, изредка на секунду опускаясь и тут же снова подлетая высоко вверх, как мячик. «Сейчас как взлечу повыше, так пока опускаться буду – лошадь вперед ускачет!» – невесело пошутила Марина, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Эх, давно она все-таки не ездила! Прошло минут десять, в течение которых Марина делала судорожные попытки справиться с лошадью, а заодно и с собой. Когда ей наконец удалось это сделать, выяснилось, что она потеряла дорогу. Пока плутала, выискивая верный путь, прошло еще минут двадцать. «А Димыч там мучается!» – то и дело повторяла себе Марина, однако это не слишком ей помогало. Вот и знакомая береза, что с утра была вся усыпана снегирями. Значит, Марина взяла сперва слишком сильно вправо. Ох, да что же это такое? А Денис-то, небось, думает, что она давно уже позвонила, тут ведь и ехать-то всего с полчаса, если по-человечески! Вот куда сейчас повернуть, направо или налево? И тут вдруг крупными хлопьями повалил мокрый снег, в мгновение ока стерев с лица земли нужную тропинку. В полной растерянности Марина остановилась. «Так, – сказала она. – Все ясно. Типичный случай пространственного кретинизма. Да, все это было бы так смешно, когда бы не было так грустно». Перед ее мысленным взором опять предстал скорчившийся от боли ребенок. Бедный Димыч, всегда такой рассудительный! Такой уверенный в себе! Привыкший сам всегда справляться со своими детскими невзгодами, и вот, когда в кои-то веки ему действительно потребовалась помощь взрослых… Марина даже зубами заскрипела от злости на самое себя. И надо ж было уродиться такой идиоткой! Изо всех сил пнула она ногой в бок ни в чем не повинную лошадь и в отчаянии поскакала наугад, вообще уже не разбирая дороги.
Марину вынесло к маленькому, одиноко стоящему в центре заснеженного луга деревянному строению. Издалека оно напоминало небольшой довольно-таки ровный крест. Прямо над самым центром этого креста ярко горела в черном небе Полярная звезда. Вокруг нее роились бесчисленные прочие звезды, малознакомые Марине – их ведь редко когда увидишь в вечно затянутом смогом московском небе. Луна тоже светила так ярко, что с вершины холма, где Марина остановилась, можно было различить любую, даже самую мельчайшую деталь: торчащие клочья сена на крыше крестообразного строения, высокие тонкие доски окружавшей его ограды, лопату, воткнутую в снег посреди двора и черную обледенелую кучу навоза, возвышающуюся слева от ворот.
«Вот там, может быть, человек умирает, а тут такая красота! – злобно сверкнула глазами Марина, сердясь непонятно на кого. Она снова ударила по коню пятками. – Что ж ты совсем встал? Уснул, что ли? А еще жеребец!» Цыган коротко всхрапнул, сделал ма-ахонькую свечку и легко, в два прыжка, перенес Марину к воротам. Там она спешилась и подняла голову.
Марина подошла к воротам и в свете горевшего над ними фонаря – в общем-то, абсолютно лишнего на фоне всех прочих светил – прочитала надпись: «Конноспортивная база „Рассвет“», – и ниже, более мелкими буквами: «Частное владение». Под вывеской чернела кнопка электрического звонка. «Это конюшня, где работает Женя! Далеко ж меня занесло! Деревня ведь куда ближе и совсем в другой стороне! Однако что же делать? Надо, наверное, позвонить! Даже если здесь нет телефона, наверняка кто-нибудь может показать мне дорогу!»
Марина решительно надавила на звонок. Звука она не услышала, но мгновение спустя за оградой хлопнула дверь и послышались звонко хрустящие по насту шаги.
– Кто там? – спросил из-за ворот ломкий, пожалуй, слишком высокий для взрослого мужчины голос.
– Это я! – выпалила Марина первое, что пришло ей в голову.
– Да? Это интересно, – за воротами рассмеялись, потом щелкнул замок и приоткрылась маленькая, не замеченная раньше Мариной калитка. За ней стоял низенький, ниже даже самой Марины, по-мальчишески стройный человечек с длинной окладистой, как у гнома, бородкой. На голове его была красная шерстяная шапочка, тоже в точности как у гнома, связанная каким-то колпачком с кисточкой. Из прочей одежды на человечке были зеленые лыжные брюки, весьма относительно чистые, и красно-зеленый, до колен, полосатый свитер.
Человечек несколько минут с любопытством разглядывал Марину, после чего не без ехидства заметил:
– Да, вы не ошиблись, это и в самом деле вы. Однако что же вам надо? Лошадь, как я вижу, у вас уже есть.
– Понимаете, – не слишком уверенно, однако очень горячо начала Марина, – вот у вас работает Женя.
Человечек согласно кивнул, не перебивая.
– Так вот у нее заболел ребенок. У него аппендицит, и нужно срочно вызвать скорую помощь. Скажите, у вас есть телефон?
