«Ишь как разошелся! – не на шутку встревожилась Марина. – Еще кинется на меня, и что я тогда буду делать? Ночью, одна, и кругом одни только лошади!» Однако, услыхав последнее предложение, Марина радостно закивала, надеясь, что это хоть немного отвлечет ее сделавшегося излишне любезным хозяина. А там, глядишь, и скорая приедет. Украдкой Марина снова взглянула на часы. Четверть одиннадцатого. Плохо дело. Выехала она из дому примерно в шесть…
Бруно между тем уже вытащил карты.
– Снимите, Марина. Так. Вы у нас, – беглый взгляд, – по-видимому, дама треф. О, вокруг вас целых четыре короля, один другого лучше! Блондин, брюнет, шатен и… Этот, кажется, рыжий. Ну… или, скажем, каштановый. Боюсь, что вам предстоит нелегкий выбор. Впрочем, у вас также есть три соперницы. Вот, смотрите, все три дамы, они легли слишком близко, чтобы не таить в себе угрозы. Будьте осторожны, Марина, а то смотрите, уведут они от вас всех королей! Впрочем, ведь дам только три, а королей четыре. Один-то уж наверняка останется! Интересно только который?
– Интересно, – кивнула Марина, поймав себя на том, что уже всерьез гадает, кто ж такой этот четвертый король и откуда ж он мог на ее голову взяться? Ведь не сам же это Бруно, не дай бог? Нет, быть не может!
В окне засверкали фары, послышалось урчание мотора.
– Скорая! – Марина от радости так и вскочила с дивана. И тут на нее неожиданно напал припадок суеверного страха. Она быстро обернулась на все еще разглядывающего карты хозяина и скороговоркой спросила: – Бруно, вы мне только скажите быстро – у вас там нет туза пик? Ведь туз пик, я точно знаю, это удар в сердце, то есть несчастье!
Бруно ласково, успокаивающе улыбнулся:
– Нет, Марина, успокойтесь. – Он улыбался ей так, точно они были давно знакомы и он очень-очень к ней хорошо относился. – Не бойтесь, Марина, – повторил он. – Нет там никакого туза пик. Вокруг вас только хорошие карты. Счастливые карты.
Они вместе вышли из странной крестообразной конюшни, и Бруно, не дожидаясь вопросов, подробно и ясно растолковал шоферу скорой, как ему быстрее проехать к Крольчатнику. На прощанье он сильно и нежно стиснул Маринину руку и буквально обжег ее горящим взглядом своих угольно-черных глаз.
– Верьте мне, Марина, – повторил он. – Все, все будет хорошо. В такую ночь просто не может случиться никакое несчастье.
Машина тронулась, и тут Марина услышала крик. Она с трудом разобрала отдельные слова.
– Пусть ваши не беспокоятся о лошади! С ней все будет в порядке! – кричал ей вслед Бруно.
«Надо же, – с запоздалым раскаянием подумала Марина. – А я ведь даже и не вспомнила».
Скорая повезла Димыча не в районную больницу, а прямо в Москву: врач сказал, что дело плохо. Женька с Денисом уехали с ними, никто Марину не ругал, всем было попросту не до нее, а ей самой, конечно, и в голову бы не пришло акцентировать на себе внимание. Никто даже не спросил, куда она девала лошадь. Спасибо, Маша и Илья напоили вконец измотанную Марину чаем, потом Илья увел ее спать к себе. Но в эту ночь им обоим было абсолютно не до секса. Вообще Марина как легла, так сразу и провалилась, но спала беспокойно, вздрагивала, вскрикивала. Илья просыпался, успокаивал ее. Уже под утро Марина горько заплакала во сне, всхлипывая и по-детски пришлепывая губами. Слезы ручьем текли по ее лицу, падая на подушку. Когда подушка совсем промокла, Марина проснулась. Илья стоял у окна, лицом к восходящему солнцу, и, быстро шевеля губами, почти беззвучно молился. Марина вытерла слезы. Ей вспомнились вчерашние слова странного маленького итальянского гнома: «Не бойтесь, Марина, все будет хорошо. Вокруг вас только хорошие карты». И еще про королей и про дам. Если бы он только знал, насколько это похоже на правду! Но все-таки, кто же такой четвертый король?
Марина взглянула в стоящее возле кровати на тумбочке зеркало. Да, лицо опухшее, глаза красные, под глазами темные мешки, а кожа… Да, кожа у Марины и в самом деле очень смуглая. Надо же, никогда не замечала. Привыкла, что ли? Папа с мамой ведь гораздо светлее. И Маша с Ильей, оба хоть и смуглые, но с Мариной никакого сравнения. Неужели у нее в роду и вправду были цыгане? Или даже итальянцы? Надо же, какая чепуха с утра лезет в голову!
Часам к двенадцати приехали Денис с Валерьяном и с ними Алена. Женя осталась в больнице, у Димыча был разлитой перитонит. Операцию ему сделали, но шансов, что он выкарабкается, было немного.
Марина в отчаянии смотрела на Дениса:
– Это я, я во всем виновата!
– Ну что ты, Марина? Это ведь не Москва, тут вечно проблемы со скорой.
– Да нет же, это я виновата! Ты ведь не знаешь ничего! Я же заблудилась! И звонила не из деревни.
– А откуда же?
– От Бруно.
Хлопнула входная дверь. Это Валерьян возвратился из конюшни.
– Где Цыган? – с порога заорал он. – Что вы тут, с ума все посходили? Куда мою лошадь дели?
– Тише ты, – оборвала его Алена. – Ишь, разорался. Можно подумать, это сейчас главная печаль – куда делась его лошадь!
