– Ну… В девятом, наверное? – неуверенно предположила Марина.
– Держи карман! В одиннадцатом, так же, как ты! Да я бы эту школу еще два года назад закончил, если бы в нее можно было вообще не ходить. Но им же не объяснишь! Волнуются, маме Неле звонят, она за валидол сразу хватается: «Ах, я за тобой плохо смотрю, я тебя недостаточно хорошо воспитываю!» Или, знаешь, совсем уже патетически: «Да, Владимир, мне так и не удалось заменить тебе мать!»
– А ты тогда что? – поинтересовалась Марина. Ей уже начинало казаться, что она в подобном доме не выдержала бы и двух часов.
– Ну как что? Я, это, как его, обнимаю, целую, плачу и клянусь, что больше не буду. А как же иначе-то? Она ведь, в общем-то, неплохая баба, ее жалко иной раз делается до ужаса! Ну что это такое: все ее всю жизнь бросают, никто с нею жить не хочет, никому она, в сущности, не нужна. Отец ведь с ней почему только не развелся? Он дома-то почти что и не бывал, можно сказать, годами. Он инструктором работал, группы водил, по Памиру там, по Тянь-Шаню. – Володя замолчал и шумно перевел дыхание.
– Володя, а мама у тебя есть? – осторожно поинтересовалась Марина.
– Мама-то? А как же, конечно, есть. У всякого человека должна быть мама. Вот только я свою маму не помню уж когда и видел. Подожди, дай сообразить… Ну да, лет десять назад это было. Я ее, вообще-то, понимаю, с таким мужем, как мой батя, только мама Неля и смогла столько лет продержаться. А моя мама – нормальная женщина, поэтому она сначала сама с ним все по горам лазила, потом я родился, она вроде со мной засела, сидела-сидела, потом вдруг говорит: «Да на кой мне это надо!» Взяла и оформилась на учебу в Австралию. Приехал батя в отпуск, а ему подарочек: забирай к себе дите, сам родил, сам и нянчись, а мне нынче недосуг, мне учиться надо.
– И что ж, она с тех пор так и не приезжала?
– Как же не приезжала, конечно, приезжала! Аж три раза! Когда мне два года исполнилось, когда три с половиной и когда четыре. Я только последний раз и запомнил, впрочем, тоже, надо сказать, довольно смутно. Но, судя по фотографиям, ничего себе дамочка, эффектная такая. Пахло от нее тоже, насколько я помню, довольно клево.
– Но почему же она перестала приезжать, она что, замуж там вышла?
– Она-то нет, да вот отец мой вроде как женился. Для нее, ты знаешь, это такой удар оказался, что ты! Она ж думала, что у них ужас до чего крепкая семья: она в Австралии, он на Памире, дите в Харькове – я у бабки тогда в Харькове жил. А бабка умерла – куда меня девать? Ну отец тогда, конечно, сразу и женился. А что ему еще делать-то было? У него ведь и времени-то, считай, не было. Месяц отпуска, всего ничего. Свадьбу уже, можно сказать, за свой счет гуляли.
– А ты-то откуда про все это знаешь?
– А мне, ты думаешь, не рассказывали? Я же у мамы Нели главный дружок. Этакий священник-исповедник, особая ценность коего в том, что он ничего еще не понимает. А когда маленький, так я такой слушатель был, что ты, вообще! Я же в четыре года и не говорил почти, потому как бабка у меня была глухонемая.
– Зато теперь очень хорошо научился.
– А то! С тех пор уж десять лет прошло, небось хватило времени всему выучиться, и тому, и этому, и еще кое-чему.
Володя как-то странно посмотрел на Марину, и она поспешно сменила тему, точнее сказать, вернулась к первоначальной:
– Володя, а ты ведь так и не рассказал мне, почему вы тогда сразу уехали?
– Да неужели ж не рассказал? А мне показалось, я уж так точно все изобразил, прямо в красках и в лицах! Ну хорошо, вот тебе, так сказать, комментарий для тупоумных. Как только Джейн услыхала про Софью Марковну и осознала, что грозит ей теперь строгий постельный режим сроком минимум на две недели, к нашей Джейн мигом возвратилась память, и принялась она орать благим матом, что она уже передумала и хочет обратно к маме.
– Хорошо, с Джейн мне примерно ясно. Но ты-то сам как здесь оказался?
– О, вот это уже другой вопрос. Я в это время сидел в своей комнате и, как подобает приличному мальчику, делал вид, что учу уроки. Слышу, Джейн вопит. Прислушался – ушам не верю: вроде бы она к маме просится. Я лично всегда считал, что Ольга – такая редкая мамаша, что от нее даже к маме Неле сбежать можно. Да что я тебе говорить буду – сама знаешь.
– Так что лучше помолчи. – Марине совсем не понравились его последние слова. Ольга, какая ни на есть, а своя, а этот Володя – шут его еще знает! – Рассказывай лучше дальше. Ну, ты удивился…
– Да не то слово! Джейн, конечно, дурища, но чтобы ей хотелось к Ольге! Стал я в ее рев внимательно вслушиваться и наконец осознал, что Ольга в кои-то веки вписалась в клевую тусовку, ну и, стало быть, я не я буду, ежели не сяду ей на хвоста. И поднял я тогда рев не хуже нашей Джейн. Я, когда надо, и это умею.
– Да ты, я погляжу, просто уникум. Все как есть умеешь. И что ж ты такое орал?
– У-у-у, никогда не догадаешься! Я орал, что жить не могу без Джейн, что я без нее весь извелся, что я с ума без нее сойду, дня не проживу.
