– Маринка, имей же совесть, дай человеку поспать! Ну ты что, взбесилась, что ли, мышь?
– Валька, да проснись же, глупый! Проснись наконец! Понимаешь, оно шевелится! Шевелится, слышишь?
Наконец Валька проснулся, сонно притянул ее к себе и поцеловал, положил руку на указанное место и, разумеется, ничего не почувствовал.
Марина лежала рядом с ним, чувствуя себя такой счастливой, какой не была еще никогда. «Какая же я была глупая! – думала она. – Ах какая же я была глупая! Ведь это же и есть самая, самая, самая настоящая жизнь!»
Марина сидела на кухне и перебирала гречневую крупу. Ей помогали Джейн и Володя, сводный брат Ольги.
– Послушай, Володя, – начала Марина, на секунду привставая, чтобы ссыпать в банку очередную порцию перебранной крупы. – Не удовлетворишь ли ты мое неуемное любопытство?
– Ради тебя что угодно, Мариночка!
Хотя Володе оказалось даже не четырнадцать лет, а пятнадцать, все равно он был еще слишком молод для того, чтобы в самом деле быть тем, что он ставил из себя. Худенький, темноглазый и темноволосый, он даже не был одним из тех бесчисленных в наши дни акселератов, про которых никогда сразу не скажешь, пятнадцать ему или двадцать. Его высокий и, вероятно, в будущем очень чистый лоб в настоящее время покрыт был бесчисленными прыщами, голос, при надлежащем самоконтроле звучавший достаточно хрипло, то и дело срывался на фальцет. Кроме того, он весь был какой-то нескладный, точно составленный из отдельных кусочков: руки слишком длинны, ноги слишком коротки да к тому же еще и чуть кривоваты. Словом, красотой Володя покамест не блистал. Разве что глаза у него были хороши; темные, глубокие, они тоже казались взятыми словно бы с какого-то чужого лица – это, наверное, было лицо кого-то мудрого, проницательного, этакого философа, причем, безусловно, он был на много-много лет старше самого Володи.
Едва появившись в Крольчатнике, Володя немедленно оказался буквально вездесущ, точнее сказать, он был везде, где от него могла быть хоть какая-нибудь польза. Он не гнушался ничем: выносил мусор, пеленал младенцев… Дети ходили за ним по пятам, не сводя с него восхищенных глаз, что при других обстоятельствах заставило бы всех взрослых обитателей Крольчатника ужасно ревновать. Но Володя и старших умудрился подкупить, причем кого чем: Марине он помогал на кухне, перед Аленой часами простаивал с протянутыми руками, покуда она наматывала и сматывала с них свежеспряденную шерсть, Илью забрасывал вопросами об иудаизме, у Дениса без конца выпытывал всякие акушерские подробности, с Валерьяном возился на конюшне.
– Так о чем ты хотела спросить у меня, Марина?
– Да просто я хотела узнать, как же это так получилось, что вы с Джейн оказались у нас прямо-таки в тот же вечер? У Дениса ведь в тот день было дежурство? И потом… Ну Джейн понятно, у нее тут мама. А ты… Ну, одним словом, под каким предлогом и за каким фигом ты здесь пасешься?
– У-у-у, сразу столько вопросов! Отвечу-ка я тебе для начала только на первый, ладно?
– В порядке очередности, так сказать. – Марина, понимающе улыбаясь, кивнула. У этого парнишки все выходило так забавно – гримасы, интонации, стиль… Временами Володя казался этакой пародией на Дениса, и ужасно хотелось узнать, кто же он такой на самом деле, что за черти скрываются в этом омуте? «Он же еще совсем ребенок! – одернула Марина себя. – Подумаешь! – моментально вскинулась встречная мысль. – Всего-то на пару лет младше!»
– Приехали, значит, Денис с этой дурищей, – Володя шутливо пихнул Джейн пальцем в бок, отчего та зарделась и как-то абсолютно неестественно хихикнула, – часов в девять утра. Мы с мамой Нелей еще спали. Ну мама Неля обрадовалась, конечно, сразу кудахтать стала: «Ах ты, моя деточка, ах как ты похудела, ах ноготки нестриженые, ах нет ли у тебя температурки, да уж не больна ли ты, бедная такая, ах, ну конечно же, ты совсем-совсем больная, сейчас я тебя сразу в постельку уложу и пойду поскорее звонить Софье Марковне!» – это врачиха наша детская, участковая. Идиотка ужасная, между прочим. Еще и слепая к тому же! Я столько раз градусник прямо при ней набивал, а она ничего, пишет, не глядя, справку об ОРЗ, а мне, ясное дело, того и надо, страсть как не люблю в школу ходить.
– Ты, наверное, двоечник. – Марина едва сдерживала смех. Так он смешно рассказывал!
– Ну что ты, как можно? Круглый отличник.
– Рассказывай! – недоверчиво фыркнула Марина.
– Зря не веришь. – Володя вроде бы даже обиделся. – Я, между прочим, серьезно. У Джейн вон спроси, она мой дневник сколько раз видела. А в школу ходить все равно не люблю, потому что чего там делать? Учиться надо дома, с комфортом, за своим письменным столом, в мягком кресле, и чтобы через каждый час в дверь стучались: «Деточка, тебе чаю или какао? Яблочка скушаешь или печеньица? А то, может быть, ты голодный?» У-у-у, я на таком режиме за один месяц могу школу закончить!
– Что ж ты до сих пор не закончил? – поддела его Марина.
Володя прищурился и усмехнулся:
– А вот как ты думаешь, в каком я сейчас классе?
